Патриций

Посняков Андрей

–  Выпустим, - на полном серьезе пообещал старик.
– Ты ведь непросто так явился сюда, Юний Юстус?

–  Конечно, не просто так.
– Рысь ничуть не удивился вопросу. Более того - он его ждал.
– Видишь ли, в римской Германии я - опасный преступник.

–  Я знаю, - кивнул Хильдегавд.
– Что еще?

–  Поиск, - признался Юний.
– Хочу разыскать здесь кое-кого. Одного юного римлянина по имени Виниций, а еще вождя шайки ободритов Тварра - ему я собираюсь мстить.

–  Люди Тварра многим наступили на хвост, - неожиданно улыбнулся старик, и сердце

Юния учащенно забилось - неужели хоть в этом деле он на верном пути?

–  Где я смогу найти Тварра?

–  За что ты собираешься мстить?

–  За подлый налет, за убитых родителей, за поруганную и растерзанную сестру, за всех из рода Доброя!
– со злостью отвечал Юний.

–  Не злись, - Хильдегавд покачал головой.
– Злость - плохой советчик в серьезных делах.

–  Знаю, - хмуро кивнул Юний.
– Я рад, что почти нашел Тварра.

–  Если он еще жив. Жизнь разбойника непредсказуема и опасна.

–  Ничего, если он погибнет, я отомщу его роду.

–  У таких, как Тварр, нет рода. Есть просто шайка. Гнусные отвратительные людишки. Тебе придется искать Тварра самому - у меня нет лишних людей. Но кое в чем - поможем.

–  Благодарю, - чинно кивнул Рысь.
– И за пиво, и за обещанную помощь. Что еще ты желаешь услышать?

–  Почему тебя невзлюбил римский наместник?

–  Наместник?
– Юний удивленно скривился.
– А, ты, наверное, имеешь в виду Домиция Верулу, трибуна?

–  Да, его.

–  Честно сказать, не знаю, на какую мозоль я ему наступил, - признался Рысь.
– И очень хотел бы узнать.

Насчет Верулы Юний соврал - у него уже и сейчас появились кое-какие догадки, но делиться ими он ни с кем не собирался. Догадки - еще не доказательства.

–  Теперь расскажи об Эрлоине, хозяине постоялого двора в Гретарке.

–  Похоже, ты знаешь там всех гораздо лучше меня, - пошутил Юний.

–  Да, - снова согласился Хильдегавд.
– Ведь мы тоже херуски, и староста Хизульф - мой родич. Так что с Эрлоином?

–  Он тоже твой родич?
– поддел Рысь.

–  Нет, он и его люди - пришлые, квады.

–  А, вон оно что. Эрлоин как-то связан с шайками алеманов.

–  Знаю.

–  Но вроде бы он никак не должен был догадаться, что я догадался, что он… В общем - ты понял.

–  Значит, у него нет никаких причин действовать против тебя.

–  А ведь верно!
– Рысь подивился проницательному уму старика.
– Выходит, он и не действовал.

Вернее, действовал, да не он. Верула! Точно - Верула. Кое-какие догадки еще более укрепились. Эх, к ним бы еще и доказательства. Цезарь Максимин ведь не вечный, узурпаторы обычно долго не правят. А другой цезарь вряд ли будет благоволить Веруле.

Юний отхлебнул пива:

–  Можно теперь я кое о чем спрошу тебя?

–  Вента - моя приемная дочь, - староста сразу догадался о вопросе.
– Если она сама захочет рассказать о себе - расскажет, а нет - что ж… - Хильдегавд развел руками.
– Это ее дело.

И все-таки эту ночь Юний провел за засовом. Тем не менее хорошо выспался, даже несмотря на то, что около полуночи в палисаднике

кто-то затянул грустную песню. На этот раз - не ту, другую.

Катилось, валилось

Одонье ржи,

Погодя маленько -

Скирд овса.

Кому мы спели,

Тому добро,

Кому вынется,

Тому сбудется,

Не минуется,

Слава!

Но и это - на том же языке. Юний улыбнулся сквозь сон - он теперь знал, кто пел эти песни.

Утро выдалось солнечным, ярким, да и хватит уже дождей, и так налило водищи - не просохли стежки-дорожки, да просохли поля, этак солнышка бы чуть - и пахать, сеять. То ли гостей, то ли пленников утром выпустили на улицу, даже позволили пройтись по деревне, размяться, правда, всем вместе и в сопровождении стражей, вооруженных скрамасаксами устрашающей величины. Стражи эти были столь юны и сопленосы, что Юний, чисто в отвлеченном плане подумав, как легко было бы сейчас открутить им головенки, устыдился собственных мыслей. Ну, не воевать же с детьми. Перекинувшись парой слов с Эрнульфом - тот выглядел вполне отдохнувшим, - Рысь внимательно осмотрел случившуюся на пути кузницу на окраине деревни, у ручья. Частокол, как выяснилось, окружал лишь несколько домов, остальные стояли вольно - как хотели. Постукивая молотами, кузнец и его помощники ковали лемех для плуга. Хорошие оказались у германцев плуги, с колесами, не хуже, а пожалуй, и куда лучше римских приспособленные для тяжелых почв. Вот вам и варвары, вот вам и Тацит!

Вымывшись в ручье, Юний с Эрнульфом и Арминием - Флакс, пожаловавшись на боли в спине, направился обратно к дому старосты - прошли чуть дальше, к дороге и желтому от одуванчиков лугу. Стражи неотступно следовали за ними. Юний специально встал спиной к солнцу, прищурил глаза и различил таящиеся за кустами тени. Ну да - вот она, настоящая стража, а эти дети просто так, для проверки. Начнут их убивать гостюшки, значит, и в самом деле худое задумали. Ловко придумано. Правда, слишком цинично. Рысь усмехнулся и, подозвав своих спутников, зашагал обратно в деревню.

У кузницы их поджидал Илмар Два Меча в компании Флакса, а невдалеке, на склоне холма, маячила фигура старосты. Тот быстро подозвал к себе воинов, причем всех сразу, как явную, сопленосую стражу, так и тайную.

–  Уходим, - резко бросил Илмар.
– В соседнюю деревню из-за реки неожиданно нагрянули римляне. Убили всех, и очень жестоко. Хильдегавд опасается самосуда.

–  Что ж, - невесело усмехнулся Юний.
– Опять придется все делать самим. Однако - тем слаще слава.

–  Лошади ждут в роще.

–  Спасибо старосте. Интересно, а его приемная дочка не придет с нами проститься?

–  Вента? Нет, - покачал головой Илмар.
– Она с воинами - устроили засаду в овраге. Мало ли, вдруг римляне придут сюда.

–  А ты что же не пошел с ними?

–  Я прибыл из-за реки, как и мы все, - хмуро отозвался германец.
– А это значит - почти предатели. По крайней мере, именно так здесь думают обычные люди.

–  А Адоберт? Вента? Они ведь тоже частенько переправлялись за речку!