Папочка-Горец

Пеннза Эми

Он подошел ко мне и поднял пластиковый пакет, наполненный рисом.

— Кто-то из ребят из поисково-спасательной команды нашел телефон недалеко от места схода лавины. — Он встряхнул сумку, и из-под зерен появился смартфон.

Мой желудок нервно сжался.

— Это мой. — Я безошибочно узнала чехол для телефона, который заказала в Интернете. Я была так взволнована, когда он пришел по почте. Теперь это было последнее, что я хотела увидеть.

— Пока он не включится, но мы дадим ему несколько часов высохнуть, — его взгляд смягчился. — Но камеры не видно,

милая. Мне жаль.

— Все в порядке. — Я попыталась изобразить улыбку. — Это моя вина, что я не поняла, что меня чуть не раздавило снегом.

Он изучал меня с непроницаемым выражением лица, черты его лица были напряженными и замкнутыми. Это так резко контрастировало с его обычной легкой улыбкой и поддразнивающим выражением лица, что волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Флинн? Что-то не так?

— Нам не обязательно ждать, пока заработает твой телефон. Ты можешь воспользоваться моим. И я думаю, тебе следует позвонить своей семье и сообщить им, где ты находишься.

Глава 8

Флинн

Элли посмотрела на меня так, словно я только что заговорил на непонятных языках. Ее глаза расширились, а лицо побледнело. Затем она, казалось, взяла себя в руки.

— Зачем мне это делать? Моя семья знает, что я на Аляске.

— Я имел в виду здесь, со мной. Если они слышали о сходе лавины, они могут беспокоиться.

Она заговорила быстро.

— Они не слышали и не беспокоятся. — Она вздернула подбородок, и впервые с тех пор, как мы познакомились, её тон был жестким. Почти пренебрежительным. — Мне не нужно никому звонить, Флинн. Поверь мне, дома обо мне никто не беспокоится.

— Хорошо, — медленно произнес я. В ней был вид загнанного в угол животного, как будто она могла убежать, если я буду давить на неё слишком сильно. — Ты упоминала что-то о том, что тебе нужно вернуться в Лос-Анджелес к завтрашнему вечеру.

— Я решила остаться на Аляске ещё немного.

У меня сдавило грудь, и я понял, что это за чувство.

Надежда.

Часть меня хотела расспросить её подробнее. Например, что означало «еще немного» и имело ли это какое-то отношение ко мне. Или она пересмотрела все свои планы на поездку, потому что нашла что-то, что заставило её захотеть остаться здесь. Но я не знал, какой ответ получу. А пока она была в моем доме и носила мою рубашку. Она ела за моим столом и спала в моей постели.

До этого она планировала уехать.

Теперь она не собиралась. По крайней мере, пока.

Мы смотрели друг на друга в узком коридоре, и вокруг нас клубилась неуверенность, как будто ни один из нас не хотел первым разрушить созданный нами временный мир.

Без предупреждения её лицо исказилось.

Меня охватила тревога.

— Элли?

Она опустила голову, как будто хотела стать как можно меньше.

— Прости меня.

Я не подумал. Просто бросил пакет с ее телефоном на пол, подхватил её на руки и отнес на диван в гостиной, где сел в углу и прижал её к своей груди. Стараясь говорить, как можно мягче, я спросил:

—

Милая, что все это значит?

От этого она заплакала ещё сильнее.

Меня охватила тревога. Я усадил её и убрал волосы с её лица.

— Элли, поговори со мной. Тебе больно? Я был слишком груб с тобой ранее?

Она посерьезнела.

— Нет! Дело совсем не в этом.

— Тогда в чем дело? Что тебя так расстраивает?

— Я... — она глубоко вздохнула, её большие карие глаза застыли. — Когда я сказала, что хочу остаться, твоё лицо стало непроницаемым. Как будто ты не ожидал этого услышать, и ты...

— Что?

Слеза скатилась по ее щеке.

— Может быть, хочешь, чтобы я ушла, — прошептала она.

— Откуда у тебя такая идея? — я снова погладил её по волосам и попытался пошутить. — Разве ты не помнишь моё предложение об оладьях и неограниченном количестве оргазмов?

— Я думала, ты шутишь. Я имею в виду, ты не просил меня вторгаться в твою жизнь. Я просто появилась и...

— Эй. — Я взял ее за подбородок. — Во-первых, я рад, что ты появилась. Во-вторых, я никогда не шучу на такие темы. Особенно об оладьях.

Она слабо улыбнулась мне.

— Правда?

— Вот тебе крест.

Я, как влюбленный дурак, нарисовал на груди крестик. Но ей было так чертовски хорошо у меня на коленях, от ее теплого тела пахло клубничной пеной для ванны и кондиционером для белья, которым я пользовался для своих простыней. И Элли сказала мне, что хочет остаться. Я был счастливчиком и не собирался подвергать это сомнению. Я просто собирался наслаждаться ею.

— Иди сюда, — сказал я, притягивая её к своей груди. Алисия всхлипнула, и я обнял её крепче, изо всех сил стараясь не обращать внимания на мягкие изгибы ее тела. Было очевидно, что под рубашкой у нее ничего нет, и было бы проще простого просунуть под нее руки и исследовать. Но сейчас ей больше нужен был комфорт, чем секс.

Я схватил пульт от телевизора и включил первое, что попалось на глаза, — одно из тех шоу о недвижимости, где супружеской паре приходится выбирать между тремя домами. Я оставил лампу включенной, поэтому комната погрузилась в мягкий полумрак, когда день, наконец, погрузился в ночь. Элли прижалась ко мне, поджав под себя длинные ноги. Пока пара спорила о преимуществах гаража на две машины по сравнению с готовым подвалом, я стянул ботинки и носки. Когда я проделывал последнее, Элли что-то пробормотала мне в подбородок.

— Ты можешь снять носки, не используя руки?

— Только что сделал это, куколка.

— Это... впечатляет.

Я улыбнулся, глядя в ее макушку.

— Когда после целого дня катания на лыжах у тебя немеют руки, ты учишься импровизировать.

Она помолчала с минуту. Затем:

— Что ещё ты можешь сделать, не используя свои руки?

Моя улыбка стала шире. Я провел ладонью по ее конскому хвосту, который был толстым, как веревка.

— Не начинай игры, в которые не сможешь играть, красавица. — Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, я провел ладонью по её спине и крепко сжал ее попку.