Папочка-Горец

Пеннза Эми

Каким бы заманчивым ни был этот сценарий, Элли нуждалась в успокоении и мягкой постели. Нежность поднялась в моей груди, когда я убрал её темные волосы с влажного лба.

— Как у нас дела, милая? Ты в порядке?

— Мм-мм.

Мои губы растянулись в улыбке.

— Я расцениваю это как «да».

Её веки затрепетали, но она ничего не ответила.

Я снова погладил ее по волосам, бормоча:

— Мне нужно избавиться от этого презерватива, а потом я позабочусь о тебе, хорошо?

Когда я вышел из нее, ее киска задрожала, хватаясь

за мой член маленькими толчками, от которых темное наслаждение прокатилось по моему члену прямо к яйцам.

Мои колени ослабли, на самом деле я чуть не упал на чертов пол.

Это было чертовски невероятно, и я, наверное, был самым везучим сукиным сыном на Аляске.

К черту все это, я так и знал. И все потому, что Элли Руссо не знала о признаках схода лавины. Слава богу.

Я отбросил презерватив и заключил её в объятия. Она прижалась к моей груди, как сонный котенок, ее шелковистые волосы развевались, как флаг, когда я понес её в ванную. Она не открывала глаз, пока я набирал воду, а затем открыла их, когда я опустил ее в ванну.

— Пена?

— Конечно, — пробормотал я, собирая ее волосы в пучок на макушке. Я достал из кармана резинку и несколько раз обмотал ею толстый узел.

Когда я присел на край ванны, ее глаза стали большими, как блюдца.

— Ты знаешь, как сделать пучок?

— Очень плохой, но с работой справляется.

Она дотронулась до колышущейся массы.

— Где ты этому научился? — её щеки порозовели, и она опустила руку в воду. — Я имею в виду, у тебя, наверное, было много подружек, так что…

— Нет, — ответил я, пряча улыбку, — но спортсмены по зимним видам спорта обычно размещаются в одном и том же комплексе во время соревнований. Пообщавшись с фигуристами достаточно долго, ты узнаешь несколько советов по укладке причесок. Если тебе интересно, я также делаю дымчатый макияж глаз.

Алисия улыбнулась мне, ее губы изогнулись в милой, мягкой улыбке, от которой у меня перехватило дыхание. В глубокой ванне с пеной, ласкающей ее персиковую кожу, она была неотразима. Ее груди были большими для ее стройной фигуры, и они покачивались над водой, а розовые соски были того же оттенка, что и внутренние складочки ее нежной, обнаженной киски.

И в этот момент я был тверд, как чертов камень.

— Знаешь, ты не обязан этого делать, — тихо сказала она.

Мне пришлось откашляться.

— Что делать, милая?

— Ванну с пеной.

— Я хочу это сделать. — Я заправил выбившуюся прядь ей за ухо, позволяя своим пальцам задержаться на изящном изгибе. Я постарался, чтобы мой голос звучал мягко. — Более того, мне нужно это сделать, мне так же нужно, как и тебе. Это последующий уход. Это часть того, что мы делали вместе.

Она покраснела еще сильнее.

— Это... из-за папочки?

Боже, она была восхитительна. Та самая женщина, которая полчаса назад умоляла меня отшлепать ее киску, теперь, казалось, была готова нырнуть

под ванну с пеной от унижения.

Я улыбнулся.

— Да, это все из-за папочки. Ты никогда раньше этого не делала, не так ли?

— Нет. — Она сглотнула, и выражение ее лица стало почти вызывающим. — Но я хотела. Я просто не знала, как это называется.

— Есть много способов играть так, как играли мы. Это не всегда должно сводиться к любовным утехам. Если оба человека согласны, возможности безграничны.

В ее глазах зажглось понимание.

— Ты имеешь в виду БДСМ.

— Вот именно.

— Я много читала в Интернете, — она прервала себя, а затем поспешно добавила: — Я имею в виду, не то чтобы очень много. Но мне было любопытно.

Я не смог сдержать улыбку.

— Держу пари, тебе было интересно.

И она, наверное, прочитала столько, что хватило бы на целую энциклопедию, «маленькая лгунья». В Интернете был огромный извращенный мир, и я готов поспорить, что Элли его исследовала. Покорная сексуальность витала вокруг нее, как сияние неоновой вывески.

Она улыбнулась мне в ответ... но затем на ее лице появилось озабоченное выражение.

— Я все сделала правильно? Ты был доволен и все такое?

На секунду я потерял дар речи. Потом мне захотелось вытащить ее из воды и целовать до тех пор, пока она не забудет о своих тревогах и не осознает, какая она, черт возьми, великолепная и невероятная.

Но если бы я это сделал, мы бы снова оказались на столе — или на моей кровати, или у стены, или, черт возьми, может быть, прямо здесь, на полу в ванной, — а она пока не была готова к следующему раунду. Я не торопился с ней, стараясь сделать ее как можно более влажной, но она все равно была такой тугой, что я подумал, что мой член может повредиться в ее влагалище.

Мне нужно было перестать думать об этом, прежде чем я кончу в штаны, как гребаный подросток.

Я опустился на одно колено рядом с ванной, так что наши глаза оказались на одном уровне.

— Я скажу это так, милая. Я выиграл золотую олимпийскую медаль, но это и вполовину не так приятно, как быть внутри тебя.

Ее губы приоткрылись.

— Ты серьезно? — выдохнула она, ее глаза были полны удивления.

Больше, чем мне удобно говорить тебе прямо сейчас.

Потому что, если бы она узнала, как сильно и быстро я в нее влюбился, она сбежала бы. Она была молода, без всего того багажа, который приносит с собой жизнь. Без сомнения, ей было приятно со мной, но это было совсем не то, что быть со мной. В конце концов, я все еще был опозоренным олимпийским чемпионом по лыжным гонкам Флинном Фергюсоном.

Не совсем тот тип парней, с которыми женщинам не терпелось познакомить маму и папу.

Тем не менее, я не мог не попробовать.

— Достаточно серьезно, чтобы надеяться, что ты останешься в этом домике наедине со мной навсегда. Я испеку тебе оладьи и не дам тебе попасть под лавину.