Папочка-Горец
Шрифт:
Он провел большой ладонью по одной ягодице, затем по другой.
— Твоя кожа как шелк, — пробормотал он. — Раздвинь немного бедра.
Какой-то озорной порыв заставил меня сжать их вместе.
Шлепок раздался из ниоткуда — резкий удар, заставивший меня дернуться и вскрикнуть. Я уперлась пальцами ног в твердый пол, мои мышцы напряглись. Он нанес мне еще три быстрых шлепка подряд, и звук его ладони по моей обнаженной плоти был непристойно громким.
Инстинкт заставил меня приподняться, но Флинн прижал меня к себе, положив ладонь мне
— Это было смакование, малышка. Продолжай упрямиться, и я уделю твоей непослушной попке все свое внимание. Тебе, наверное, это не понравится, но, уверяю тебя, мне понравится. А теперь откройся, чтобы я мог убедиться, что ты была честна со мной.
— Нет! — я ахнула, и мне было нетрудно сыграть свою роль. Рука, удерживавшая меня, была очень реальной, и мои ягодицы горели от его ударов. Если это была дегустация, то основное блюдо должно было быть чертовски вкусным.
И все же, мое лоно сжималось и разжималось, мои внутренние мышцы дрожали. Казалось, все мои нервные окончания сосредоточились в клиторе, который пульсировал от желания.
Следующий шлепок заставил меня наклониться вперед на его коленях, заставив меня взвизгнуть.
— Перестань быть избалованной девчонкой и покажи мне свою киску, малышка.
Я сильно заерзала, умудрившись приподняться на локте, чтобы посмотреть на него через плечо.
— Я не обязана тебе ничего показывать!
— Это мы еще посмотрим, — прорычал Флинн, и от этого ворчания у меня в животе заурчало. Он схватился за заднюю часть моих трусиков и потянул их вверх, проталкивая хлопчатобумажную ткань между моими складками.
Давление пришлось прямо на мой клитор, заставив меня сделать глубокий вдох. Мои бедра сами собой дернулись, и они раздвинулись.
Его смешок был низким и мрачным.
— Ты маленькая лгунья. Ты промокла насквозь. — Он прижал пальцы к моему влагалищу, между нами не было ничего, кроме тонкого слоя хлопка. — Твои трусики промокли насквозь, не так ли?
Единственным ответом, который я смогла выдавить, был приглушенный стон. Я представила, как мы выглядели — он в своей темной лыжной одежде и я, почти обнаженная, лежащая у него на коленях, с трусиками, засунутыми между влажных складок, и губами, скользкими и припухшими с обеих сторон. От этой мысленной картины мой клитор запульсировал сильнее, и я задвигала бедрами в отчаянной попытке найти трение о хлопок, раздвигающий мою киску.
Флинн сразу заметил, что я делаю, и сильно шлепнул меня по заднице.
— О нет, ты этого не сделаешь. Если ты хочешь кончить, ты должна сначала это заслужить.
— Это нечестно! — закричала я, притворяясь лишь отчасти. Он сказал, что мы будем играть столько, сколько он захочет. Сколько он собирался заставить меня вытерпеть, прежде чем доведет до оргазма?
— Это совершенно справедливо. Ты солгала о том, что у тебя мокрая киска. В следующий раз, когда я задам тебе вопрос, я
Это не должно было иметь значения. Стринги все равно ничего не прикрывали. Но по какой-то причине от того, что я была полностью обнажена, меня охватила дрожь уязвимости. Наконец-то я была обнажена перед ним, мои ноги все еще были раздвинуты настолько, что Флинн мог видеть мои влажные складки и сморщенный задний проход. Если бы кто-то вошел, если бы кто-то увидел нас и услышал, как мы разговариваем, он бы либо вызвал полицию, либо с криками убежал.
Из ниоткуда перед моим мысленным взором возникло лицо Марка.
«Что, черт возьми, с тобой не так, Элли?»
Я не была уверена, но теперь знала, что я не одинока. Мы с Флинном были похожи. И хотя его игра казалась зловещей и несколько запретной, в ней не было ничего неправильного.
Он провел ладонью по моему телу долгими движениями, поглаживая меня, как кошку, свернувшуюся у него на коленях. Мысль об этом была декадентской — он держал меня голой, как домашнее животное или игрушку, — и это заставило мое лоно вспыхнуть с новой силой.
— Прости, что солгала, Папочка, — произнесла я, и мне показалось, что эти слова были связаны с моей киской длинными нитями. Они тянули и притягивали меня, заставляя мои бедра дергаться. Я хотела сказать это снова. Папочка. Это слово клубилось в моем мозгу, как струйка дыма.
Флинн убрал мои волосы с шеи, зачесав их на одну сторону, так что они упали мне на плечо, как простыня.
— Это хорошее начало, детка, но я не могу так легко отпустить тебя.
Я нахмурилась, глядя на деревянный пол.
— Почему бы и нет? Я извинилась!
— Если я пропущу твое наказание, ты никогда не научишься. Кроме того, мне это нравится, поэтому я собираюсь это сделать.
Мой гневный вздох эхом разнесся по комнате.
— Это действительно несправедливо!
— Может, и нет, но когда эта пухленькая лысая киска окажется у меня на коленях, я буду держать ее там и дальше. А это значит, что у тебя будет покрытая волдырями задница. А теперь, ты будешь принимать шлепки, как хорошая девочка, или мне придется тебя связать?
Его слова разлились по моим венам, как огонь бензина. По моей коже побежали мурашки, и мое лоно наполнилось еще большим жаром. Я прикусила нижнюю губу, хотя он и не мог меня видеть.
— Я буду вести себя хорошо.
Флинн положил одну руку мне между лопаток, а другой провел по ягодицам, его пальцы оказались в опасной близости от моего пульсирующего влагалища.
— Оставайся на месте, малышка, или мы начнем все сначала. И раздвинь бедра, чтобы я мог видеть твою киску. Поняла?
Мое сердце пропустило удар. Я прижалась к его бедру, мои волосы разметались по полу.