Остров
Шрифт:
Даже сейчас, когда до начала операции была еще целая ночь, и все ее участники отдыхали, он холодно и расчетливо проверял все детали задуманного. Яхта была прекрасно видна на расстоянии не более пяти кабельтовых. Изящная, стройная игрушка богача, искрящаяся огнями иллюминаторов и палубных надстроек, белизной своего корпуса, казалось, застыла в первозданной глубине мироздания.
День, проведенный в замкнутых отсеках маленького корабля, преследовавшего свою добычу на перископной глубине, измотал команду духотой, запахами металла, масла, испарений аккумуляторных батарей. Подводная лодка
Темнота позволила оторваться от окуляров перископа, и удобно разместившись на прохладной стали субмарины, уже несколько часов неотрывно следить за всем происходящим на борту яхты. Шумная вечеринка под кормовым тентом стихла. Гости и хозяева разбрелись по каютам, погасли огни палубного освещения. Ожидать чего-либо интересного до утра было бессмысленно. Иоганн Вайс, командир подводной лодки давно спустился вниз. Только вахтенный офицер и матросы исправно несли свою службу - лодка, словно привязанная, держала добычу.
Преследование началось еще днем, когда яхта вышла в море, и было получено подтверждение, что почти все собрались на ней. Тогда же сообщили, что канадец в безопасности. Накаченный наркотиками он еще не очнулся, но не зависимо от того, возможно ли будет с ним договориться, «Грек» потерял контроль над ходом событий, и теперь игра шла по новым правилам, о которых он еще не подозревал.
Правила теперь устанавливал он - Дуглас Макдедли.
Дуг медлил спускаться вниз, хотя знал, что мощные вентиляторы давно выгнали духоту из отсеков и Ричард уже спит, по-детски безмятежным сном, на своей узкой койке, рядом с торпедными аппаратами. Тесные отсеки субмарины не давали возможности уединения, а здесь на верхней палубе, несмотря на вибрацию корпуса от работы дизелей, несмотря на тихие переговоры вахтенных, но главное благодаря темноте, создавалась иллюзия одиночества. Мысли неизбежно возвращались к «жрецу» с пресловутого греческого острова и его подручным, встретиться с которыми, он надеялся уже утром.
Изо всех действующих лиц на яхте не было только «Верховной жрицы». Бет де Гре с младшими детьми должна была присоединиться к основной компании только в сентябре, уже как следует, обработав канадца.
Итак, Георг Теодоракис и три готовые на все шлюхи. Главным, конечно, был он, но дело иметь, по-видимому, придется с девицами. Не станет же он вести философские беседы с двумя только что спасенными летчиками. Впрочем, разве возможно было сказать что-либо уверенно об этом человеке.
Четкого представления о главном действующем персонаже не складывалось. Дуг досконально изучил его досье. Кажется, помнил каждый нюанс из той мешанины фактов, которой Георг окружил себя. И, тем не менее, приходилось снова перебирать их.
Все, что касалось этого человека, всегда было зыбко и неопределенно, и начиналось это с его фамилии. Еще Рон установил, что их герой присвоил себе как минимум три фамилии: Чедвик, Хокинс и, наконец, Фовалоро.
Не ясен был и его возраст – примерно от 60 до 70 лет. С кинопленки и фотографий на Дуга глядел выдубленный загаром, лысый человек небольшого роста. Лицо с темно-карими, почти черными глазами умной собаки и на редкость яркими белками, напоминало маску безразличного ко всему языческого божка.
Судя по фотографиям и описаниям, с его губ не сходила издевательская улыбочка, а разболтанная походка, дерганая наружность и желание казаться моложе и здоровее, чем он был на самом деле, делали его типичным жителем средиземноморья. Время только подтвердило пометку, сделанную им в первые дни знакомства с его фотографиями - черты обезьяны и ящерицы. Однако, Георг мало смеялся, обладал властным характером, немалой опытностью в делах, и нетерпимостью к дуракам.
Свидетели констатировали нездоровую порывистость и судорожную, испытующую, петляющую манеру говорить. Все отмечали часто повторявшийся характерный жреческий жест - воздетые руки. «Жрец» продолжал актерствовать даже в обыденной жизни. Впрочем, это он мог себе позволить. Грек был баснословно богат. Точный объем его капитала пока не установили, но, то чем он владел, говорило само за себя:
– Дома во Франции, в Ливане, в Америке там же крупные промышленные предприятия;
– Киностудия «Санрап» в Ливане;
– Целый торговый флот и роскошная яхта «Ариадна», за которой они и охотились теперь.
Грек мог гордиться своим могуществом, претендовать на особое место в обществе, но сделал все, чтобы о нем знали как можно меньше. Все, что касалось его прошлого, было зыбко и неопределенно.
Дуглас хорошо знал, что Георгу было что скрывать. Начинать можно было с того, что явно запутаны, были даже дата и место его рождения.
Георг родился приблизительно в 1890-95 году, вероятней всего в Александрии в семье очень богатого торговца хлопком.
Отец – Джон Чедвик, англичанин, образованный космополит, отдавший всю жизнь Востоку, но Европу надолго не покидавший, был старше жены на двадцать пять лет.
Мать – Мария Чедвик, гречанка (девичья фамилия Теодоракис) родилась в 1873 году. Была влюблена во Францию и старалась привить любовь к ней сыну.
Воспитание мальчик получил во Франции. Проявил себя как прекрасный музыкант, пианист. Дуг помнил замечание Ламоля - любит клавикорды.
После Первой Мировой Войны изучал медицину - психиатрию. Опять Дуг сделал пометку. Еще Ламоль обнаружил, что Сарбона, где он якобы закончил медицинского факультет, следов его пребывания не имела. Но и в других университетах Франции данных об его учебе пока не нашли. Ложью была и докторская степень, и многочисленные научные труды, которые он себе приписывал.
Была и другая версия его жизни в этот период.
Жил в Англии до 19-ти лет. Учился музыке по его версии, фортепиано и клавикорды до 15 лет. В 1914 году поступил в Королевский музыкальный колледж. Дуг пометил, что там же восемью годами позже училась Бет де Гре. Встретиться они не могли, но все же, намеренное совпадение было на лицо.