Остров
Шрифт:
– Абсолютно бесстыдны и развратны - Рон заметил во время ночного представления на губах Лиз, тень восхищение насилием, пусть даже театральным.
– При первой же возможности, пытается обольщать - фактически раздевается на глазах у Рона, высоко закатывает юбку и блузку, «подставляя тело ветру».
– Тесс внешне более раскована, и еще более бесстыдна.
Рон вспоминал, как она без стеснения встречает его на ступенях дома в одном бикини, только для приличия прикрыв плечи рубашкой. За столом расстается и с рубашкой.
Тесса намеренно соперничает с сестрой. Убеждает, что Лиз играет «... с мужчинами, как кошка с мышкой... Дело не в том, что Георг вас обманывает. А в том, что вас обманывает Лиз». Она говорит правду, однако Рон понимает только то, что за желанием Тесс предостеречь прячется гораздо большее стремление «утешить».
И все же Лиз коварней и безжалостней. Снимается в откровенно порнографическом фильме, который демонстрируют, неспособному, что либо поделать Рону. Но последний удар был самый безжалостный. Эти воспоминания из Рона, Дуг вытянул с большим трудом - теперь уже это был не экран. Все происходило прямо перед ним, распятым и с заткнутым ртом:
– Абсолютно голая Лиз лежала на роскошном диване в позе отдыхающей богини. Неожиданно появился Инго, в белоснежном с золотом балахоне, явно изображая эфиопского Жреца или Царя, и Лиз призвала его на свое ложе. Рону дают понять, как далеко ушла она в своей опытности по сравнению с ним. После соития Инго уходит, а Лиз принимает первоначальную позу, наблюдая, как уводят совершенно растоптанного Рона.
Дуг мысленно подвел черту. Конечно, главные роли доставались Лиз. И за такие роли любящий человек способен был бы убить. Но Рон оказался неспособен «поднять плеть».
Дуглас давно догадался, какой фактор натуры Лиз в докладе не был учтен:
– Хрупкое равновесие внешней робости и чувственной дерзости, - первая разжигает мужчину, вторая в заветный миг обрекает на погибель. Свойства нимфы, коих была лишена Тесса, даром, что изображала нимфу за которой гнался и которую насиловал сатир в ту ночь. Лиз же в прямом смысле бежит от сатира и манит его за собой. В ней дремлет зверь, но зверь настоящий, настороженно чуткий к неверному шагу. Чтобы проверить, способен ли влюбленный как должно понять ее, она городит вокруг себя западни, препятствия.
– Какую западню приготовят ему? Да и удостоится ли он такой чести?
Впрочем, ему, как в свое время Рону могли подсунуть и Речел. Это казалось самым проигрышным вариантом. Откровенная «шлюха» могла предложить только свое тело. Без этого Дуг собирался обойтись. Грек не мог ни понимать, что многоходовая, долговременная операция с летчиками невозможна, и Речел означала бы только, что ее использовали «по назначению», - Дуг встряхнул головой, как будто сбрасывая наваждение.
– Все станет ясно завтра утром.
Хоровод созвездий медленно кружил над головой, повинуясь теченью царицы ночи, и он отринул «жрецов» с Пароса и невольно начал отдаваться потоку других
Одно он мог сказать наверняка:
– Это началось не тем промокшим лондонским вечером, осенью прошлого года. Это началось раньше. Гораздо раньше.
Дуглас был американцем по рождению - шотландцем по крови, по воспитанию. Его дед - последний отпрыск, когда-то могучего рода горных разбойников, ненавидел Англию, англичан и все с ними связанное. По старой семейной традиции он считал, что англичане виновники конца старых шотландских вольностей и упадка его клана. Когда в середине девяностых годов прошлого века он с молодой женой покидал Англию, с Шотландией его не связывало уже больше ничего, кроме семейных преданий и любви к родным горам.
Гордый дух и твердая рука ему очень пригодились, когда после не долгих скитаний рыжекудрая пара оказалась на золотоносных просторах Клондайка. Зиму 1897 года его семейство, как и множество других золотоискателей, встречало у слияния Юкона и реки Стюарт. К этому времени Меги уже была хозяйкой приличного по тем местам дома, ждала второго ребенка и нянчила годовалую дочку Валентину, названную так в честь отца. Ее мужу улыбнулась удача, и к этому времени он был владельцем кругленького счета в банке, довольно обширных золотоносных участков и неизмеримо больших площадей, которые принесут ему приличное состояние через год.
Зимой 1898 года семейство получило возможность сменить девственные снега Аляски на жаркое небо Калифорнии и начало обживать огромное ранчо на берегу океана. Валентин Макдедли оказался владельцем прекрасного дома еще испанской постройки на взморье и множества, прихотливо разбросанных, участков под застройку в одном из отдаленных пригородов Лос-Анджелеса. Пригород, приглянувшийся своей живописностью, назывался Голливуд.
К тому же, часть свободных денег дед истратил на начинавшую входить в моду забаву – изобретение французов, братьев Люмьер - движущиеся картинки «Синематограф». В 1911 году он участвовал в организации первой в городе киностудии. А когда дело пошло, вложил не малые деньги в создание американской киноиндустрии.
К 1917 году - году рождения Дугласа, дед был баснословно богат и так же несчастен. Его красавица дочка, получила прекрасное образование, но заболела беспощадной болезнью - завистью к славе звезд кино. Она успела сняться к этому времени в нескольких фильмах. Считала родителей слишком консервативными и уже два года жила вдали от них. Когда один из многих смазливых красавчиков, околачивавшихся на кинофабриках, сделал ей ребенка, она скрыла это от родителей, надеясь вернуть возлюбленного, но тот к этому времени уже приземлился в постели одной из недолгих кинозвезд, того времени и о возвращении к предмету мимолетного увлечения не помышлял. Отчаяние надломило душу юной женщины и она, оставив бессвязную записку в колыбели новорожденного, выбросилась из окна своей квартиры.