Орден во всю спину 2

Ежов Константин Владимирович

Дело оказалось простым: вода снаружи просачивалась сквозь слои камня и мха и постепенно собиралась здесь. Солдат, сорвавшийся в панике, просто был на пределе – нервы натянуты, как струна. Вот и показалось ему, будто над ним повис неведомый зверь или мерзкое чудовище, что слюной капает прямо с потолка.

Но для Ярослава это было вовсе не повод для страха – напротив, находка оказалась ценнее золота. Он резко повернулся к остальным и сказал:

– Да вы гляньте, это же самый настоящий дар судьбы! Можно прямо отсюда брать воду. Камень с мхом – лучше любого фильтра, он

задерживает всю грязь. Чище, чем в колодце. Ну а если сомневаетесь – закипятите, и всё.

Хромов недоверчиво сощурился и уточнил:

– Ты уверен, Косой? Вода действительно безопасная?

– Да, – твёрдо ответил Ярослав. – Поверь, это один из самых чистых источников, что можно встретить в пустошах. Иногда даже родниковая вода не идёт с этим ни в какое сравнение.

Хромов не стал спорить. Он сразу же схватил свою военную флягу и протянул её под капли. Металл тихо зазвенел, когда первые струйки наполнили её.

До этого солдаты кое-как перебивались жеванием сосновых иголок – сок хоть немного утолял жажду, но едва поддерживал силы. Это был суррогат выживания, не более. Вода же, свежая и прохладная, пахнущая камнем и дождём, оказалась настоящим спасением.

Казалось, даже воздух в пещере стал чище, когда первые капли попали на язык жадных до жизни людей.

Станислав Хромов недолго возился: наполнил флягу, повесил её над костром, и в тусклом, колеблющемся огне забулькала нагревающаяся вода. Он, глядя на товарищей, твёрдо сказал:

– Вы, ребята, должны напиться. Всем хватит хоть по чуть-чуть.

Но у других солдат не было таких фляг – простых, крепких, рассчитанных и на хранение, и на кипячение. Их единственным сосудом оказался собственный рот. Им оставалось лишь ловить холодные капли, скатывающиеся со свода пещеры. Люди толкались плечами, цеплялись друг за друга локтями, норовя занять место под тонкой, неровной струйкой.

Кто-то успевал распахнуть рот и жадно принять три-четыре капли, кто-то – одну. Вода пахла камнем, сыростью и дождём, она была ледяной, и от неё по зубам проходил звонкий озноб. Тем не менее, для изнурённых жаждой солдат каждая капля казалась слаще мёда.

И только Булавкин выглядел особенно жалко: его отталкивали, пихали, и он так и не сумел вкусить даже крошечной капли. Его сухие губы трескались, а глаза наливались злым блеском.

Через какое-то время один из солдат, сорвавшийся на крик, выплюнул сквозь злость:

– Да как нам этого хватит?! Мы по капле слизываем со стены, как крысы, а у Косого в кармане две полные бутылки! Сидит, небось, и пьёт тайком, пока нас заставляет лизать камень и жевать хвойные иголки. И ещё говорит, мол, вода тут чистая! Да может, она вообще гнилая!

В толпе зашевелилось недовольство: раздражённые взгляды, короткие фразы вполголоса. Но всё же ни один не решился перейти грань – Косой и Журавлёва держали в руках пистолеты, и это подавляло всякий протест.

Ярослав нахмурился. Мысль о том, что толпа может сорваться, сидела в нём тяжёлым камнем. "Вот бы всё своё добро можно было хранить во дворце…" – подумал он. Тогда можно было бы просто сунуть туда бутылку и сказать остальным, что потерял. Никто

бы и не подумал подозревать. А так… если эти измотанные люди потеряют рассудок, кто-то вполне может решиться на удар в спину.

Он сунул руки в карманы куртки и сжал прохладный пластик бутылок. Попробовал снова – может, получится?

Но откуда-то из глубины, из самого дворца, прозвучал холодный бездушный голос:

"Права на хранение не были получены."

Губы Ярослава дёрнулись. На мгновение ему захотелось заорать, разнести этот голос в клочья.

"Да скажи ты хоть как получить эти чёртовы права! Почему могу хранить там чёрное лекарство, но не воду? Почему?! Что вам, в аду, не нравится в простой воде в бутылках?!"

Он отступил в сторону, мрачно нахохлившись, и в этот момент почувствовал, как на нём задержался пристальный взгляд.

Синявина, до того молчаливая, посмотрела на него прямо и спросила хрипловато:

– Косой, а ты чего не идёшь пить воду?

Ярослав заметил ее скептический взгляд. Было видно невооружённым глазом – Любовь ни капли не верила, что он способен на подобную щедрость.

Он ухмыльнулся уголком губ, чуть приподнял бровь и с показным спокойствием сказал:

– Я буду пить воду из бутылок.

Любовь едва не поперхнулась воздухом. На мгновение она и правда лишилась слов, а потом до неё дошло: Косой обладал редким талантом – выводить людей из себя так, что хотелось одновременно смеяться и придушить его.

Она не знала, что за этой вызывающей бравадой скрывалась холодная, тщательно продуманная логика. Ярослав прекрасно понимал: струйка воды, капающая из каменной трещины, едва ли утолит жажду всей группы. Станислав Хромов, будучи сверхом, мог бы хоть целыми вёдрами набирать воду – и никто слова поперёк не скажет. Но сам Косой – не сверх. Его положение шатко, и малейший неверный шаг мог обернуться бедой.

В кармане куртки у него всё ещё покоились две пластиковые бутылки. Их наличие уже вызывало завистливые взгляды. Но прятать их было глупо – рано или поздно все бы узнали. А в пустошах главный закон прост: не будь слишком жадным. И ещё один – сумей показать, что именно от тебя зависит жизнь всей группы.

Он мысленно прикинул: если сумеет заручиться поддержкой Хромова, пусть даже молчаливой, то его положение станет куда надёжнее.

Пещеру тем временем заполнил густой, спертый запах сырости, перемешанный с дымом от костра и кислым душком пота – словно вся группа медленно задыхалась внутри живого чрева горы. В этом душном мраке страх расползался, как плесень, цеплялся к каждому дыханию.

Любовь дрожала, хоть и пыталась держаться. Разговор с Косым был для неё спасением – хоть какой-то якорь в этом зыбком мраке. Его несуразные слова, местами глупые, местами колкие, но живые, отвлекали от паники лучше, чем любые уверения.

Когда он вдруг ляпнул про "детей в старости", Синявина моргнула, и все её страхи отодвинулись. Она даже не знала, что ответить – только немо уставилась на него, словно её разум поставил в голове одни многоточия.

Ярослав, заметив её реакцию, ухмыльнулся и, будто между делом, спросил: