Орден во всю спину 2

Ежов Константин Владимирович

Только Ярослав мог знать подобные хитрости. Он прожил в пустошах достаточно, чтобы научиться видеть: природа не жадная, она лишь требует терпения. Хочешь жить – ищи, рви, добывай, и тогда даже в лесной глуши найдёшь всё, что нужно.

Кто-то из солдат, глядя на это, скривился и бросил с досадой:

– Лучше уж быть зверем, чем возиться с такой мерзостью. Вот бы мне переродиться в животное в следующей жизни….

Ярослав поднял глаза, посмотрел на него спокойно, но с лёгкой усмешкой, будто проверяя, выдержит ли тот разговор.

–

Животные живут куда труднее, чем тебе кажется. Вот жирафы – самые высокие из сухопутных зверей. Их спасает только рост: хищник не всякий подступится. Но знаешь, как им тяжело с самками? Самец должен сперва выпить её мочу, чтобы понять, готова ли она к спариванию. А если ошибётся, то выходит – зря пил. Так что и зверям, поверь, не сахар.

В ответ в рядах прошёл нервный смешок, кто-то скривился, другие уставились в землю. Ясно было: Косой нарочно говорил так, чтобы выбить их из привычного равнодушия, показать – иллюзий о лёгкой жизни даже у зверей быть не должно.

И чем дольше он говорил, тем явственнее чувствовалось, что Ярослав теперь увереннее себя держит. Причина проста: у него в руках был пистолет. Металл приятно холодил ладонь, отдаваясь в кожу тяжестью и обещанием силы. В их небольшой группе всего одиннадцать человек, и оружия – лишь семь стволов. Но три из них уже были у Косого и Ярославы Журавлёвой. Это меняло многое: равновесие сил смещалось, и каждый это прекрасно понимал.

Лес вокруг шумел – ветер раскачивал верхушки, и там, высоко, шуршали иглы, будто шёпот самих гор Урала. Запах хвои резал лёгкие, бодрил и напоминал, что жажду можно перебить не только водой, но и самой смолистой свежестью леса. В груди у каждого гудела усталость, но поверх неё нарастало напряжение: кто теперь в этой компании хозяин положения, уже не было секретом.

Кроме того, они владели оружием так, что иной позавидовал бы – один с продвинутым мастерством стрельбы, другой же довёл этот навык до совершенства. Если только судьба не столкнёт их лицом к лицу со Хромовым, их слаженный союз мог бы смести кого угодно.

Пока остальные хлопотали с сосновыми иголками и шишками, Косой чувствовал, что ему нечем заняться. Мысли его сами собой вернулись к свитку дублирования навыков, который он всё ещё не использовал. Взгляд его упал на Ярославу Журавлёву, и он решительно произнёс в мыслях: "Применить свиток".

"Случайно скопированный продвинутый навык цели: изготовление бомбы"

Ярослав остолбенел. Навык мгновенно отпечатался в его памяти, но вместе с этим пришло чувство странного недоумения. Откуда у Журавлёвой такие чудовищные умения? Что это за школа жизни у неё была?

Он перебирал в уме её арсенал: меткая стрельба, создание взрывчатки и, как ни странно, прыжки через скакалку. Словно набор из разных людей – несочетаемое, но в её исполнении каким-то образом естественное.

Ярослав, не удержавшись, уточнил мысленно:

"Есть ли у неё навыки убийцы?"

"Доступ разрешён. У цели обнаружен продвинутый навык убийцы"

Косой нахмурился.

Картина становилась всё тревожнее. И вдруг в голову пришла нелепая мысль:

"А чтение детских стишков у неё есть?"

"Доступ разрешён. У цели обнаружен продвинутый навык пение детских стишков"

Ярослав чуть не расхохотался, но тут же прикрыл рот ладонью. Смех застрял в горле, и вместо этого он лишь выдохнул со смесью раздражения и изумления. "Ну и мешанина… убийца и стишки – вот это, мать его, гармония!" Словно какой-то плохой супергеройский боевик смотришь про русских воспитывающих супербойцов с самого детства. Дичь, короче.

Тем временем люди закончили собирать шишки и иголки. Ярослав обвёл их взглядом и недовольно фыркнул:

– Да вы хоть гляньте, что сделали. Дерево живьём ободрали, будто голого нищего на морозе оставили! Что ж вы все с одного дерева рвёте, а? Лес кругом!

Все подняли головы. И правда – сосна стояла ободранная, с торчащими жалкими пучками иголок, словно больная.

Ярослав продолжил, теперь чуть мягче:

– И вообще… не пора ли благодарить того, кто вам азы выживания в пустошах объясняет?

Толпа перемигнулась. Большинство стояло растерянное, словно не до конца поняло, шутит он или говорит серьёзно. Лишь несколько человек смущённо кивнули и пробормотали слова благодарности. Но Косой ясно заметил: только Хромов и Журавлёва сказали это искренне.

На счету у Ярослава уже было 86 жетонов благодарности – весомая плата в его странной системе. Это подталкивало его ещё сильнее – чем больше благодарности, тем ближе разблокировка оружия.

И вот он снова оглядел спутников. Взгляд задержался на Любови Синявиной. Все что-то притащили – даже Людвиг Булавкин, обычно ленивый и трусливый, держал пару шишек. А у неё руки пустые.

Когда Любовь заметила, что он смотрит прямо на неё, щеки её порозовели, и она неловко пробормотала, словно оправдываясь:

– Я… я не могу залезть….

Могла ли Любовь Синявина, известная певица и любимица публики из крепости, когда-либо в своей жизни карабкаться на такое высоченное дерево, обдирая руки о кору и сбивая коленки? Конечно же, нет. Вот и стояла она теперь с пустыми руками, в то время как остальные, даже самый нерасторопный из солдат, уже тащили в охапках шишки и иголки.

Когда человек чувствует себя особенно одиноким? Когда у всех есть что-то, а у тебя – ничего. У всех есть деньги – а у тебя карманы пусты. У всех есть тепло – а тебе достался сквозняк. Вот и здесь: у всех есть сосновые шишки, а у Любови Синявиной – нет.

Она помялась, не решаясь, потом всё же подошла к Ярославу Косому и тихо, почти шёпотом, спросила:

– Я дам тебе пятьдесят тысяч рублей, если ты соберёшь для меня немного шишек. Как тебе такое?

Глаза Ярослава вспыхнули так, будто в них бросили угольки из костра. Он мгновенно вытащил все шишки и иголки, которые спрятал за пазухой и даже в рукавах, и торжественно всунул их в руки Любови.