Оператор

Искатель Максим

Борисыч тихо выругался.

— То есть нас здесь ждут.

— Или ждали, — сказал Ильич.

Голос внутри добавил:

Вероятность засады — 68 %.

Вероятность наблюдения — 82 %.

— Спасибо, родная. Очень вовремя.

Отец, услышав меня, сказал:

— Слева техкомната. Оттуда может быть доступ к приводу люка. Если не спалили всё к чёрту.

— Я схожу, — сказала Вера.

— Я с тобой, — сказал я.

—

Нет, — отрезала она. — Ты нужен у люка. Если там живой привод, ты его поднимешь быстрее меня.

— А если там мина?

— Тогда ты мне всё равно уже не поможешь.

Говорит спокойно, без бравады. Просто как есть. Не люблю такие аргументы. Работают слишком хорошо.

— Ладно. Только не геройствуй.

Она даже бровью не повела.

— Это ты сейчас мне сказал?

— Я пытаюсь расти как человек.

— Продолжай.

Она ушла в техкомнату вместе с Борисычем. Я остался у люка. Отец подошёл ближе. Тяжело, но сам.

— Слушай, — сказал он тихо. — Если Анна не выйдет на связь в ближайшие пять минут, считай, окно либо схлопнулось, либо его не было.

— Понял.

— Тогда наверх не лезем. Тогда ищем второй путь по каналу.

— Есть второй?

— Есть. Плохой.

— Хороший мы, видимо, уже пропустили.

Он посмотрел на меня искоса.

— Ты злой.

— Угадай почему.

— Понимаю.

Мы замолчали.

Рядом у стены Лиза что-то тихо говорила матери. Не сюсюкалась. Просто рассказывала, что сейчас будет. Куда двинемся. Кто рядом. Что всё под контролем. Хотя никакого контроля там, конечно, не было. Но голос у неё был такой, что даже я бы послушал и успокоился.

Мать слушала и время от времени кивала.

Потом вдруг сказала:

— Лиз.

— Что?

— Ты похудела.

— Мам.

— Я серьёзно.

— Сейчас прям отличный момент.

— А другого мне не дали.

Лиза замерла, потом засмеялась в нос. Коротко. На грани.

— Вот как с тобой ругаться, а?

— Потом поругаешься. Когда выйдем.

Лиза наклонилась и осторожно прижалась лбом к её руке.

— Договорились.

Я отвернулся.

Не потому что нельзя смотреть.

Просто когда смотришь на такое после всего, внутри начинает ехать то, что ты так долго держал на скобах.

Из техкомнаты донёсся голос Веры:

— Артём! Сюда!

Я рванул сразу.

Там было тесно. Шкафы, пыль, старый привод, и воняло горелой проводкой так, что нос резало. Борисыч стоял у вскрытой панели. Вера держала фонарь над внутренностями.

— Что у вас?

— Кто-то уже лазил в привод, — сказала она. — Вот.

Я глянул.

Внутри на основном блоке стоял тонкий чёрный штырь. Небольшой. Почти незаметный. Но знакомый. Очень.

— Закладка, — сказал я.

— Да.

— Коршунов?

— Или его техи, — ответил Борисыч. —

Смысл один.

Голос внутри подтвердил:

Внешний блок управления.

Канал ожидания активен.

При запуске люка возможен сигнал на верхний контур.

— То есть если мы просто откроем люк, наверху тут же узнают.

— Не только узнают, — сказал отец от двери. Он, конечно, опять пришёл сам. — Если блок живой, он может ещё и замок повесить обратно в момент открытия. И вы останетесь под огнём прямо в проёме.

— Прямо праздник какой-то, — сказал Гера, заглянув из коридора. — Я всё не могу привыкнуть, насколько у вас тут заботливые люди.

Я присел у привода.

— Можно снять.

— Уверен? — спросила Вера.

— Нет. Но можно.

— Честно.

— А зачем вам врать, если и так всё видно.

Я поддел штырь ножом. Не лезет. Значит, не просто вставили. Посадили глубже.

Положил пальцы на корпус. Схема вспыхнула сразу и выдала всю мерзость:

Перехватка связана с удалённым каналом.

Ручное извлечение вызовет аварийный сигнал.

Рекомендуется обратный сброс по линии источника.

— Нужен источник, — сказал я.

— Какой? — спросил Борисыч.

Я обернулся к двери, где как раз стоял Коршунов под охраной и делал вид, что ничего не слышит.

— Такой.

Он сразу понял, что ему сейчас опять станет хуже.

— Нет, — сказал он. — Даже не думай.

— Почему? — спросил я. — Больно будет?

— Ты не умеешь с этим работать.

— А вот это мы сейчас проверим.

Двое местных подтащили его к приводу почти волоком. Он попытался упереться. Зря. После всего, что было, на жалость тут уже никто не разменивался.

Я присел перед ним на корточки.

— Смотри. Сейчас ты или сам снимешь свою закладку и откроешь люк тихо, или я втыкаю твою руку в линию и смотрю, как система сама находит в тебе источник. Мне, честно, второй вариант даже интереснее.

Он молчал.

Я ждал.

Вода капала с трубы на пол. Где-то наверху глухо ухнуло. Весь зал слушал.

Коршунов поднял на меня глаза.

— Если я сниму закладку, нас всех достанут у канала.

— Не нас. Тебя точно достанут. Нас — посмотрим.

Он криво усмехнулся разбитым ртом.

— С тобой тяжело разговаривать.

— А мне легко?

Мать из зала вдруг сказала достаточно громко, чтобы услышали все:

— Да что вы с ним церемонитесь.

Я обернулся.

Она лежала у стены, бледная, укрытая, с живыми злыми глазами.