Оператор

Искатель Максим

— И что?

— И я тогда тоже зря согласилась.

— Неправда. Тебе потом понравилось.

— Врёшь.

— Да.

Лиза не выдержала и коротко хохотнула прямо на нервах.

— Нормально, — сказала она. — Абсолютно нормальный семейный разговор в канаве.

— А у вас всегда так? — спросила Вера с другой стороны.

— Нет, — ответил я. — Иногда ещё хуже.

Мать протащили. Следом пролезли отец и я.

Едва мы поднялись по эту сторону завала, сзади бухнуло.

Первый удар в обрушенный

проход.

— Они уже здесь! — крикнул Клим.

— Вижу! — рявкнул Ильич. — Все дальше! Живо!

Голос внутри сказал:

Структура завала нестабильна.

Возможен контролируемый обвал при точечном ударе в верхний правый шов.

Я поднял голову.

И правда. Над завалом, чуть справа, шёл старый треснувший стык. Если его добить, можно посадить ещё кусок потолка прямо им на головы.

— Борисыч!

— Что?

— Верхний правый шов! Если врезать туда, он сядет!

— Чем врезать?

Гера уже поднимал с пола кусок старой трубы.

— Ну точно не добрым словом!

— Давай! — крикнул я.

Он замахнулся и влепил трубой в шов. Раз. Второй. Третий.

С той стороны в завал уже били резаком.

Металл орал. Камень сыпался.

Голос внутри выдал:

Разрушение возможно.

Ещё один сильный удар.

— Ещё! — крикнул я.

Гера ударил четвёртый раз.

Потолок над швом дёрнулся.

Потом пошёл вниз.

Большой кусок бетона сел прямо на завал и добавил туда ещё тонну хорошего настроения. С той стороны сразу заорали.

— Есть! — рявкнул Борисыч.

— Красота! — отозвался Гера, переводя дух. — Я сегодня прям художник.

— Не расслабляйся, — сказала Вера. — Их это не убило. Просто задержало.

— Спасибо. А я-то уже хотел праздновать.

Мы пошли дальше.

Сбросной тоннель после завала стал хуже. Уже. Сырая вонь пошла сильнее. Вода под ногами стала холоднее. Воздух тянуло сквозняком. Значит, до выхода в канал недалеко.

Голос внутри подтвердил:

До круглой камеры — семьдесят метров.

До аварийного сброса — сто двенадцать.

— Уже близко, — сказал я.

— Наконец-то, — выдохнула Лиза.

И в этот же момент впереди раздался выстрел.

Один.

Потом второй.

Колонна встала.

Ильич сразу заорал:

— Все вниз! На пол! Тихо!

Я пригнулся и всмотрелся вперёд.

Из круглой камеры у выхода шёл свет фонаря. Чужой. И чья-то тень мелькнула по стене.

Голос внутри коротко сказал:

Впереди люди.

Минимум двое.

Вооружены.

—

Ну конечно, — выдохнул я. — А я уже почти начал надеяться.

— Кто там? — шепнула Вера.

— Сейчас узнаем, — сказал я.

Из темноты впереди раздался женский голос:

— Не стреляйте! Это свои!

Все замерли.

Я узнал голос не сразу. Только на второй секунде.

Анна.

Только в нём сейчас не было никакого запаса. Только усталость и спешка.

— Артём! — крикнула она уже тише, но жёстче. — Если ты живой, шевели людей быстрее! У меня тут не окно, а щель! И она уже почти захлопнулась!

И вот на этом месте стало понятно: спокойно выйти нам никто не даст. Мы только-только добрались до горла бутылки. Теперь надо было ещё из него вылезти.

Глава 19. Восточный рукав

Круглая камера оказалась теснее, чем я думал.

Сырым бетоном тянуло в нос. Под потолком горела одна лампа в решётке. Справа шла старая заслонка аварийного сброса. Слева — металлический мостик над чёрной водой. А у дальней консоли действительно стояла Анна.

Живая.

В грязном служебном плаще. Волосы кое-как убраны. На рукаве кровь — неясно, своя или чужая. В руке пистолет. Рядом с ней сидел на полу молодой парень в форме техслужбы и прижимал ладонь к боку.

Анна увидела меня и выдохнула так, будто только теперь разрешила себе не держаться железом.

— Ну слава богу. А то я уже начала думать, что ты и тут умудрился вляпаться не туда.

— Это был бы не я, — сказал я.

— Очень смешно. Двигай людей. Шлюз открыт не полностью.

Голос внутри сразу отозвался:

Внешний сбросной шлюз активен.

Степень открытия — 34 %.

Стабильность низкая.

До повторной блокировки — ориентировочно восемь минут.

— Восемь, — сказал я.

— Уже семь с половиной, — сухо поправила Анна. — Я открыла раньше, чем ты появился.

Гера, втаскивая Коршунова в камеру, оглядел её с ног до головы и уважительно присвистнул.

— Ну надо же. А я думал, ты из связи, бумаги и красивых фраз.

— Я и есть из связи, — ответила она. — Просто иногда связь приходится чинить пистолетом.

— Всё. Мне всё больше нравится эта женщина.

— Не начинай, — сказала Вера.

Я подошёл к раненому парню у стены.

— Твой?

— Да, — сказала Анна. — Савин. Из третьего сектора. Он вытащил мне ключ от внешнего привода, а потом словил кусок железа в бок. Дышит. Матерится. Значит, пока живой.

Парень поднял на меня мутные глаза.