Оператор
Шрифт:
Масса высокая.
Вероятность штурмового привода — 79 %.
— Спасибо, — пробормотал я. — Успокоила.
Борисыч покосился на меня.
— Она что говорит?
— Говорит, что к нам едет железная дрянь. Большая.
— А, ну это и без неё слышно.
— С ней как-то официальнее.
Он хмыкнул.
— Очень важное качество.
Впереди колонна замедлилась. Ильич
Тоннель расходился надвое. Левая ветка шла суше, но уже через пару метров пол уходил криво. Правая была ниже и темнее. По ней тянуло сыростью и холодной водой.
Отец догнал нас, держась за стену.
— Не влево. Там тупик после обвала. Через правую.
— Уверен? — спросил я.
Он посмотрел на меня с тем самым выражением, от которого в детстве хотелось сразу перестать задавать лишние вопросы.
— Я тут три года кабели гонял. Если и забыл что-то, то не это.
Голос внутри подтвердил:
Левая ветка непроходима через сто двадцать три метра.
Правая ведёт к насосной 13.
— Правая, — сказал я. — Быстро.
— Колонна, вправо! — рявкнул Ильич. — Только не разъезжаемся, тут скользко! Клим, подхватил перед! Не спим!
Гера, который вёл Коршунова за ворот, сразу начал ныть:
— А нельзя было выбрать дорогу, где не надо тащить эту падаль по воде?
— Можно, — сказала Вера. — Но ты бы тогда ныл в сухом тоннеле. Какая разница?
— Есть разница. В сухом тоннеле я ною красивее.
Коршунов, мокрый, связанный, с разбитой рожей, тихо сказал:
— Если бы вы меня просто пристрелили, всем было бы проще.
Я шагнул к нему ближе.
— Слушай внимательно. Ещё один умный вздох — и пойдёшь дальше без уха. Мне сейчас вообще всё равно.
Он посмотрел мне в лицо и понял, что я не шучу.
— Ладно, — сказал он. — Молчу.
— Вот и молодец.
Мать с каталки тихо сказала:
— Тём.
— Что?
— Когда ты так говоришь, у тебя лицо как у деда.
Я даже завис на секунду.
— Это сейчас было оскорбление?
Она слабо усмехнулась.
— Это было наблюдение.
Лиза фыркнула. Гера заржал. Даже отец хмыкнул в бороду.
— Семья, — буркнул он.
— Очень смешно, — сказал я. — Прямо все дождались удобного момента.
Но внутри отпустило. На секунду. Иногда и секунда много значит.
Правую ветку прошли хуже. Вода мешала. Колёса вязли в швах. Каталку местами опять поднимали на руках. Воздух пах ржавчиной, старой химией и мокрым камнем.
Я всё время держал взгляд на стенах. И не зря.
На втором повороте увидел свежую царапину. Узкую, длинную, с металлической крошкой по краю. Не старая. Совсем.
Присел. Провёл
Голос внутри сказал:
След от тяжёлого объекта.
Давность — менее тридцати минут.
Возможен сервопривод или буксируемый резак.
— Стоп, — тихо сказал я.
Колонна встала.
Отец подошёл, увидел след и выругался.
— Они уже тут были.
— Обходом? — спросил Борисыч.
— Или заранее, — сказал я.
Вера присела рядом.
— То есть нас здесь могут уже ждать.
— Могут, — ответил я.
Голос внутри добавил:
Вероятность наблюдения впереди — 82 %.
Прямой активности не фиксирую.
— Очень полезно, — буркнул я. — Прямо тепло на душе.
Коршунов хрипло рассмеялся.
— Доходит понемногу?
Я подошёл к нему вплотную.
— Слушай. Я и так сегодня добрый через силу. Не порть мне это редкое состояние.
Он ухмылку сразу убрал.
— Понял.
— Вот и хорошо.
Дальше пошли ещё медленнее.
И не зря.
Насосная тринадцать встретила нас не дверью.
Запахом.
Горелая изоляция. Пыль. Сажа. И лёгкий след свежего дыма.
Потом уже сам зал. Широкий, низкий, с двумя старыми насосами по бокам. Под потолком рельса. Пол мокрый. Слева лестница наверх к погрузочной раме. Справа техническая комната с выбитой дверью. И тишина.
Нехорошая.
Голос внутри сразу дал:
В помещении недавно были люди.
Количество — от трёх до пяти.
Текущей активности не фиксирую.
— Недавно, — повторил я.
— Не нравится мне тут, — сказал Гера.
— Мне тоже, — ответил Борисыч.
Ильич уже махал своим:
— Внутрь! Не стоим! Раненых к стене! Двое на лестницу! Двое к техкомнате! Живо!
Люди двинулись, но с явным нервом. Я их понимал. Слишком тихое место для выхода — это почти всегда подлянка.
Анны пока не было.
Вот это не нравилось уже по-настоящему.
— Где люк? — спросил я у отца.
Он показал в дальний угол под ржавой рамой.
— Под платформой. Бетонная плита с двумя кольцами.
— Вижу.
— Раньше открывался через привод. Вручную его не брали.
— Сейчас посмотрим.
Марина устроила мать у стены, подложила ей под голову свернутый плащ и тут же глянула на меня.
— Не ходи тут с умным лицом. Лучше скажи, как мы выходим.
— Для начала — через люк.