Оператор
Шрифт:
— Это и есть твой мертвец? — спросил он Анну.
— Угу.
— Выглядит хуже, чем по сводке.
— Спасибо, — сказал я.
— Да не за что. Ты тоже не красавец.
Нормальный парень. Жаль будет, если сдохнет.
Я повернулся к внешнему сбросу.
Это был не тоннель в нормальном смысле. Скорее широкий бетонный канал, по которому когда-то гнали охлаждение. Сейчас он был наполовину сухой. Внизу чёрная вода, над ней — ржавая сервисная дорожка шириной в полтора сапога.
— Идти по кромке? — спросил Борисыч.
— Да, — сказала Анна. — Другого выхода нет. Справа вода глубокая. Слева гладкая стена. В конце будет лестница к восточному рукаву. Там баржа. Если её ещё не сняли.
— А если сняли? — спросил Гера.
— Тогда импровизируйте. У вас это вроде неплохо получается.
— Хамка.
— Зато живая.
Сзади, из тоннеля, донёсся далёкий грохот.
Потом ещё один.
Значит, завал они уже начали жрать всерьёз.
Голос внутри сухо сказал:
Преследовательная группа возобновила движение.
До контакта — менее шести минут.
— Шесть, — сказал я.
Ильич кивнул.
— Значит, не стоим. Клим, ты впереди на дорожке, смотри опору. Федя, за каталкой. Остальные по одному. Не жмёмся. Не орём. Если кто сорвётся — не геройствуем всей толпой.
— Очень бодро, — пробормотал Гера. — Прямо отпуск на воде.
Мать на каталке тихо спросила:
— Меня тоже по этой красоте понесут?
— Да, — сказала Лиза.
— Прекрасно.
— Мам.
— Что “мам”. Я же не спорю. Я просто заранее ненавижу это решение.
— Мы тебя потом донесём до нормальной кровати.
— Вот когда донесёте, тогда и обещай.
Отец стоял рядом и всё смотрел на канал.
— Тут раньше шли две тележки, — сказал он. — Если мостик не сгнил до конца, пройдём.
Анна усмехнулась без радости.
— Если. Сегодня хорошее слово.
— У нас весь день на нём держится, — сказал я.
Пошли.
Сначала Клим. Потом Ильич. Потом двое с мешками и водой. Потом раненый Савин, которого Борисыч и Вера подняли под руки. Потом мать на полотнищах вместо каталки — её колёса тут ни к чему. Лиза и я спереди, отец и Федя сзади. Остальные змейкой.
Коршунова привязали отдельной верёвкой к Герe и местному старому хмурому мужику. Тот был из нулевого пояса и до сих пор ни разу не представился. Зато смотрел на пленного так, будто знал цену любой человеческой шее.
Мостик скрипел.
Под ногами местами была не решётка, а голая ржавая полоса. Вода внизу шла чёрная, медленная, неприятная. Свет сверху бил кусками через
Голос внутри дал:
Нагрузка на мостик допустима.
Участок на двенадцатом метре ослаблен.
Рекомендуется проход по одному.
— Стоп на двенадцатом, — сказал я. — Там слабое место.
— Ты как это понял? — спросила Анна.
— Он понял, — ответил за меня отец и ткнул пальцем себе в висок.
Она посмотрела внимательно. Без лишних слов. Просто запомнила.
На двенадцатом метре настил и правда был дрянь. Клим только ступил — и железо под ним просело со скрипом.
— Не дёргайся! — крикнул я.
Он замер.
— Правее, по ребру! Медленно!
Парень повёл носком вдоль балки, нащупал опору и перевёл вес. Настил выдержал. Все выдохнули.
Гера сзади сказал:
— Нет, я понимаю — сильный герой, заговор, древняя сеть. Но кто додумался тащить меня по этой нитке с этим мешком говна?
— Не ной, — сказал я.
— Я не ною. Я вслух удивляюсь.
Коршунов, шагающий с ним в связке, вдруг тихо сказал:
— Если я упаду, ты же не удержишь.
— Не удержу, — согласился Гера. — Но сперва дёрну так, что ты ещё и зубами о край приложишься.
— Псих.
— Хозяйственный.
В середине канала сверху посыпалась бетонная пыль.
Я задрал голову.
На верхнем краю, метрах в двадцати, мелькнули тени.
Штурм нашёл выходы к каналу раньше, чем мне бы хотелось.
— Вниз! — заорал кто-то сверху.
Потом ударил первый выстрел.
Пуля вбилась в стену рядом с Ильичом. Вторая щёлкнула по перилам. Третья ушла в воду.
— Быстрее! — крикнула Анна. — Они нас увидели!
— А я уж думал, обойдётся! — рявкнул Гера.
Вера мгновенно встала на колено прямо на мостике и дала короткую очередь вверх по теням. Те отпрянули. Борисыч добавил из-за её плеча. Сверху кто-то матюгнулся и залёг.
— Не стойте! — крикнул он. — Гони людей!
Мы потащили мать дальше.
Она терпела молча, только один раз сквозь зубы сказала:
— Если я после этого опять окажусь в какой-нибудь дыре, я вас сама убью.
— Записал, — выдохнул я.
— Не забудь.
Впереди уже был конец мостика. Там лестница вниз, в камеру перелива, и дальше выход к восточному рукаву.
И вот именно там нас ждал второй подарок.
Часть лестницы обрушилась.
Нижние три пролёта просто отсутствовали. Вместо них тёмный провал и скошенный бетон.