Он меня не ненавидит
Шрифт:
– Вы были там, когда... вы знаете...
– Нет, но мой муж был там. – На ее лице появляется печальный блеск. – Люди Коста хладнокровно убили его и всех остальных.
Мое сердце болит о ее потере, и я поглаживаю ее руку. Я сомневаюсь, что Салли знает, кто я, иначе она не разговаривала бы со мной сейчас.
Маленький темноволосый мальчик бежит внутрь, а за ним серебристый котенок.
– Нонна!
Она приседает перед ним, чтобы стереть грязь с его одежды, и говорит ему нежные слова по-итальянски. Я улыбаюсь ему, а он прячется за ее большой
— Это Франческо, мой внук. – Она говорит мне. – Он просто стесняется.
– Все в порядке. – Я беру кусок ветчины и предлагаю его котенку, мое сердце разрывается от того, как сильно я скучаю по миссис Хадсон и мистеру Бингли. Я знаю, что Дина и Катя не оставят их голодными, но меня давно не было. Если мои друзья написали заявление о пропаже и не смогли меня найти, возможно, они отдали кошек в приют.
Мое сердце сжимается. Мистер Бингли слишком разборчив и не выживет в приюте.
Чертов Джаспер. Если он похитил меня, разве он не мог привезти и кошек?
Говорить о дьяволе. Буквально.
Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с голубыми глазами Джаспера. Он в костюме без галстука. Суровый взгляд с его уложенными волосами заставляет меня сглотнуть.
Он такой аппетитный, это несправедливо.
Клянусь, это все из-за того, как странно он ко мне прикасается. Если бы он не смущал меня всеми этими чувствами, я бы не смотрела на него так.
Я бы не хотела прыгнуть к нему в объятия и поцеловать его или что-то в этом роде.
Он мой похититель. Мой мучитель. Не тот, кому я должна прыгнуть в его объятия и поцеловать.
И все же, пока он стоит там, запустив руку в штаны и следя взглядом за каждым моим движением, как ястреб, я наклоняюсь вперед, чтобы он мог лучше рассмотреть декольте, выглядывающее из отверстия моего платья.
Его глаза темнеют, и я притворяюсь, что сосредотачиваюсь только на том, чтобы гладить кошку, когда она уткнется носом в мою руку. Внук Салли присоединяется ко мне, приседает рядом со мной и по очереди гладит котенка.
Джаспер говорит с Салли по-итальянски. Хотя я не совсем понимаю, о чем они говорят, похоже, речь идет о еде, так что, вероятно, речь идет о сегодняшнем ужине.
Все это время его внимание продолжает возвращаться ко мне, и трудно притворяться, что его не существует, когда я делаю все возможное, чтобы не сжимать бедра.
Прежде чем уйти, Джаспер наклоняется, чтобы взъерошить волосы Франческо, а затем шепчет мне:
– Перестань искушать меня, пока я не трахнул тебя прямо здесь и сейчас.
— Я-я не была, — бормочу я в ответ, стараясь, чтобы Салли не услышала.
– Да, ты была. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, детка, ты просто не хочешь в этом признаться. – Он наклоняется и целует меня в висок нежными губами. – Будь хорошей.
А потом он ушел, оставив мне беспорядок на полу.
Хуже всего то, что в моем мозгу продолжает крутиться другая мысль. Я хочу быть хорошей для него. Я хочу, чтобы он вернулся сегодня вечером и обнял меня, пока
И это не может продолжаться.
Мне действительно нужно убираться отсюда, пока я не перестала видеть в Джаспере своего похитителя, а тем более кого-то еще.
7
Джаспер
Количество людей, пришедших на встречу, превосходит все мои ожидания.
Мужчины от подростков до шестидесяти лет стоят в большом обеденном зале, который Салли заполнила блюдами южной итальянской кухни и большим количеством вина из погреба.
Мы с Энцо сидим во главе стола, наблюдая за людьми, которые отвечали на его звонки - вернее, на мои.
Охранники стоят снаружи в качестве дополнительной безопасности встречи.
Когда я работал у Костаса, я не зря избегал таких встреч. Они деловые и скучные, а меня это не интересовало. Убийство имело больше смысла, чем любые политические выходки.
Но сейчас нужно заниматься делом.
Эти люди смотрят на меня - последнего Виталлио в округе. Когда Нонно и Падре были живы, они были их крестными отцами, причиной их существования, а Костас отнял у них это.
Теперь они ищут лидера, того, кто даст им надежду, власть и, что еще важнее, жизнь, которую вырвали у них из рук.
Эмилио и его сыновья не только расстреляли мою семью, но и выследили каждого друга, верного работника и возможную силу, которая могла бы появиться и укусить их - например, семью Энцо.
Ну, они оставили самого непостоянного из них всех.
Я.
Несмотря на еду, никто не сидит и не ест. Они все ждут знака, подобного тому, который обычно подавал Нонно.
Я встаю, сжимая бокал с вином. Речи и все это дерьмо никогда не были моим занятием, но времена меняются.
Бросив на них последний взгляд, я говорю по-итальянски, мой тон спокойный, но твердый. Как Нонно, как Падре.
– Меня зовут Алессио Виталлио, и я последний Виталлио в живых.
На зал опускается гробовая тишина.
– Давным-давно в нашем доме в Штатах стреляли, и я стал заказным убийцей врага.
Среди мужчин раздается ропот, но я продолжаю:
– Это самый позорный поступок за всю мою гребаную жизнь. Каждый из присутствующих здесь потерял хотя бы одного члена семьи в несправедливой войне, которую развязали Костасы. Потеря болезненна, но она не обязательно должна оставаться такой. Утрату можно превратить в ненависть, гнев, она может стать движущей силой для мести. Потому что именно это я и сделаю. Я отомщу за каждого человека, попавшего в засаду, убитого в своем доме, на глазах у своих гребаных детей и жены. Я принесу вам справедливость, но справедливость не приходит без войны. – Мой взгляд блуждает по ним. – Я понимаю, если вы уже достаточно потеряли, если вы хотите остаться в своих домах и не вмешиваться в это, но тем, кто хочет присоединиться ко мне, я обещаю три вещи. Первое, могил Костаса будет гораздо больше, чем наших. Второе, земли Виталлиоса снова будут процветать с вашей помощью и вашим трудом. Третье, и самое главное, я сотру имя Коста с лица земли.