Он меня не ненавидит
Шрифт:
Она - Лепесток. Просто мой маленький Лепесток.
Все, чего я хочу, это держать ее вот так, чтобы она спала в моих объятиях и чувствовала... покой.
8
Джорджина
Мой план побега продвигается медленно, но верно.
Мне удалось убедить Джаспера, что мне скучно, и поэтому он отпускает меня с Салли, когда она выходит за продуктами из фургона. Нам не разрешают покидать территорию фермы, там бесчисленное количество охранников, но это все равно мой шанс понаблюдать за всеми вокруг.
После той встречи
Я узнала, что особняк Виталлио находится далеко от ближайшего города, поэтому, когда я сбегу, мне нужно будет организовать машину, чтобы добраться туда.
Поскольку я не знаю языка, у меня возникнут проблемы в общении с местными жителями. Кроме того, даже если я выучу итальянский, Салли говорит, что сицилийский диалект совершенно отличается от диалектов других регионов Италии, поэтому мне нужно иметь это в виду, если я буду учиться по учебникам.
Франческо, внук Салли, учит меня небольшим словам, например, здороваться и прощаться, называть некоторые продукты и кошек. Я начинаю учить некоторые глаголы, но гендерная часть грамматики выбивает меня из колеи, и Франческо смеется надо мной.
Джаспер сказал, что может научить меня, если я хочу, но я скорее умру, чем приму его помощь. Кроме того, он сказал, что научит меня, только если я буду принимать его в задницу и не шевелиться, пока он трахает мой рот. Хотя это предложение немного заманчиво - ладно, очень, - я не хочу, чтобы он раскусил мой план.
Он слишком интуитивен, а я очень хочу, чтобы первый шаг в этом деле был за мной.
Я не могу выиграть у него, как бы я ни старалась. Он всегда придумывает что-то непредсказуемое, что тасует все мои карты, но не сейчас.
На этот раз я буду единственной, кто победит. За моим похитителем не останется последнего слова. Он не сможет украсть мою жизнь, мою свободу и даже помешать мне увидеть единственного члена семьи, который у меня остался.
Я ненавижу Джаспера. Это единственное чувство, которое мне позволено испытывать рядом с ним, а не хаотичные эмоции, проходящие через меня всякий раз, когда он прикасается ко мне или берет меня медленно и неторопливо, словно заново изучая мое тело.
Сегодня, вместо того чтобы ужинать в столовой или в спальне, Салли говорит мне, что Джаспер ждет меня снаружи.
Я собираю волосы в хвост и надеваю свитер поверх платья, потому что по вечерам здесь становится прохладно. Джаспер купил мне целый гардероб одежды, которую он может легко сорвать с меня. Он говорит, что мне не нужно нижнее белье, когда он рядом, и он доказывает это каждый раз, когда оказывается в моем окружении.
Как бы я ни хотела вернуться в Чикаго, я не могу отрицать, какой здесь чистый и прозрачный воздух. Как будто я очищала свои легкие и выводила токсины с самого приезда.
Как
Джаспер стоит там, наливая вино в бокалы. На нем только темно-синяя рубашка, манжеты закатаны до локтей, демонстрируя его сильные, покрытые венами предплечья.
– Джас? – Я захожу во внутренний дворик. – Что это?
– Вот ты где. – Он наклоняется и целует меня в висок.
Я замираю, мое сердце пропускает удар. Нет. Это неправильно.
Он не может продолжать это делать.
Он не может смутить меня нежным сексом, а потом устроить романтический ужин, как будто мы встречаемся или что-то в этом роде.
Я отталкиваюсь от него, моя защита нарастает одновременно. Достаточно того, что я не смогла как следует сосредоточиться на своем плане побега, потому что он продолжает отвлекать меня, мне не нужен романтический ужин и поцелуи в храме.
– Зачем ты это делаешь, Джаспер?
– Делаю что? Кормлю тебя?
– Нет! Это, ужин, вино, все это. Я не хочу этого.
Его челюсть дергается, но он поднимает бровь.
– Ты не хочешь есть?
– Я не хочу, чтобы ты вел себя так, будто ничего не случилось, будто ты не взял меня против моей воли. Ты мой похититель, а не мой чертов любовник.
Он замолкает на секунду, и если бы не легкое сужение его глаз, я бы подумала, что он меня не услышал.
Время ползет, а я сопротивляюсь желанию поерзать. Есть что-то в том, как он наблюдает за мной, что превращает меня в застенчивую дурочку.
Как будто он может проникнуть внутрь меня и заморозить меня своими ледяными голубыми глазами.
Он возвращается к наливанию вина.
– Я притворюсь, что не слышал этого. Иди сядь на стул, любимица.
– Я не буду сидеть в своем кресле. Я не буду послушной и покладистой, как ягненок, ведомый на заклание. – Мой характер вспыхивает, и я тянусь к ближайшему предмету, который оказывается ножом - подходящим - и направляю его на него.
Джаспер ставит бутылку вина на стол и поворачивается ко мне лицом. Кажется, его не задевает, что у меня в руках нож и что если я сделаю хоть шаг, то нацелю его на его горло.
– Что ты собираешься с этим делать, любимица?
– Что?
– Ты сказала, что не будешь ягненком, так что же ты будешь делать? Ты собираешься превратиться в волка и проткнуть меня этим? – Он делает шаг, сокращая расстояние между нами.
Нож теперь у его шеи, но он не пытается оттолкнуться. Если на то пошло, он продолжает приближаться, пока мне не приходится смотреть на него снизу вверх. Моя рука дрожит, а глаза расширяются.
– Продолжай, - дразнит он. – Ты хочешь перестать быть ягненком, нет?