Он меня не ненавидит

Старлинг Изабелла

Они все пришли из жестокого мира, где выстрелы - это норма.

В моем мире выстрелам место только в скорой помощи, и пока я там работала, я так и не смогла к ним привыкнуть.

А теперь, когда Джаспер стал жертвой одного из них, я на грани срыва. Я продолжаю думать обо всех сценариях, в которые это может вылиться. Моя рука дрожит, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить ее, прежде чем продолжить.

После того как я ввела ему антибиотики, я передала Салли список того, что мне понадобится. Она уходит,

сказав, что попросит своего сына принести их.

– Что случилось? – спрашиваю я Анджело, мой голос низкий и густой от эмоций.

– Его застрелили люди Лучио, когда мы уезжали. – Анджело говорит, все еще стоя у входа.

Энцо чувствует себя как дома и сидит на стуле у кровати.

– Люди Лучио пришли сюда? – спрашиваю я, закрывая крышку коробки.

Анджело смотрит на Энцо, как бы спрашивая у него разрешения на разговор.

– Они были в Штатах, - говорит Энцо монотонным голосом. – Твоя семья заканчивает то, что они начали десятилетия назад.

– Вы были в Штатах? – Я уставилась на Анджело, не веря. – Почему вы не обработали его рану там? Она может заразиться.

Анджело сохраняет жесткую позу.

– Он не хотел.

– Если бы он остался там, Лучио точно убил бы его. – Энцо делает паузу. – Или это то, чего ты хочешь, Коста?

– Я не знаю, что у тебя за проблема со мной, но ты должен остановиться. – Я вздергиваю подбородок. – Если бы я хотела его смерти, я бы сделала это прямо сейчас.

Энцо продолжает смотреть на меня своими несравнимыми глазами, но ничего не говорит.

Анджело исчезает за дверью, оставляя меня в молчаливой войне с Энцо. Я не обращаю на него внимания и снова сосредотачиваюсь на Джаспере, проверяя его температуру.

Она поднимается. Черт побери. У него инфекция. Но с другой стороны, учитывая время, проведенное им в кровотечении, было бы удивительно, если бы это было не так.

Звук мяуканья выводит меня из задумчивости. Анжело появляется на входе, неся две кошачьи клетки с мистером Бинги и миссис Хадсон внутри.

– Он остановился, чтобы забрать их, - говорит Анджело. – Вот так его и подстрелили.

Все мои попытки побороть желание заплакать не увенчались успехом. Я не могу остановиться, даже если бы захотела.

Он вернулся за моими кошками. Он сделал это ради меня.

Будь он проклят.

Будь он проклят в самых темных ямах ада.

Я обхватила его шею руками и прижалась губами к его губам, давая волю слезам.

– Не смей меня бросать, Джас. Не смей, блядь, не смей.

11

Джаспер

Прошло несколько недель, а моя травма все еще болит, как чертова сука.

Знаете те времена, когда ваша кожа ненавидит вас и начинает нападать на вас? Да, я тоже.

Это называется инфекция, и мой маленький Лепесточек делала все возможное, чтобы избавиться от нее, вернее, чтобы не

дать мне спуститься на этот путь. Она тоже проклинала меня, постоянно напоминая мне о том, какой я дурак, что проделал весь этот путь сюда, когда мог бы лечиться в Штатах.

Она такая чертовски очаровательная, когда волнуется и ведет себя как суровая медсестра. И да, это похоже на порно, и да, она трахала и сосала меня, как в тех фетиш-фильмах про медсестер.

Я не могу смириться с тем, что наши перегибы со временем расширяются.

Сейчас, однако, она заставляет меня прогуляться, потому что мне нужен свежий воздух и витамин D от солнца или что там еще. Я соглашаюсь на это только потому, что могу обхватить ее за талию, прижать к себе и показать ее всему гребаному миру.

Рабочие на винограднике кивают в знак уважения, когда мы проходим мимо. Мой маленький Лепесточек выучила достаточно итальянского, чтобы приветствовать их в ответ и даже принимать виноград, который некоторые работники моют для нее.

Я смотрю на мальчика, который наблюдает за ней с восхищением в своих светло-голубых глазах. Ему не больше семнадцати, но я все равно хочу выколоть ему глаза за то, что он пялится на нее. Кем он себя возомнил, чтобы проявлять ко мне такое неуважение? Смотреть на то, что принадлежит мне, как будто у него есть на это полное право?

Его отец, кажется, понимает мой знак и ругает его на низком итальянском языке.

– Почему он на него кричит?
– спрашивает меня мой маленький Лепесточек, посасывая виноградинку.

На секунду я теряюсь в том, как ее губы обхватывают плод, прежде чем он исчезает во рту. Ебать меня. Она как эротическая мечта, ставшая явью.

– Тебе не о чем беспокоиться, - отвечаю я на ее вопрос.

Она сужает глаза.

– Почему я в это не верю?

Я поднимаю свое надежное плечо, уводя ее из поля зрения рабочих. Сейчас не сезон оливок, поэтому с этой стороны их меньше.

Несмотря на то, что Лепесток одета в простое цветочное платье в тон весеннему небу, мне не нравится, что кто-то может рассмотреть намеки на кожу, проступающие сквозь ткань.

Она моя, и я хочу, чтобы так оно и оставалось. Только моей. Мне даже не нравится, что она выучила - или запомнила - достаточно итальянского, чтобы вести простые разговоры.

Одержимость. Погуглите, блядь.

Мой маленький Лепесточек прислоняет голову к моему плечу, ее маленькие пальчики обхватывают мой бицепс, пока мы идем в тишине.

Мы часто так делали с тех пор, как меня ранили. Гуляем, идем в лес и вдыхаем аромат земли.

Обычно мы проводим больше времени с рабочими, а мой маленький Лепесточек оставляла меня под деревом - со своими чертовыми кошками - и шла помогать. Они пытаются отказаться, но она не принимает отказа и выкладывается по полной, работая с ними.