Однажды ночью
Шрифт:
– О, он все отлично понял! Он всегда все понимает! – Аманда тихо чертыхнулась.
Амелия взволнованно ждала. Она никогда не видела сестру в таком возбуждении, хотя из них двоих Аманда была больше склонна к театральным эффектам. Однако возмущением горю не поможешь.
Наконец она спросила:
– Так ты что… сдаешься?
– Сдаюсь? – резко остановилась Аманда. – Разумеется, нет.
Амелия успокоилась.
– И что же ты намерена делать?
Аманда села на кровать рядом с сестрой.
– Не знаю, – ответила
На следующий вечер Мартин опять появился на Глостер-стрит. Он не собирался туда ехать, но леди Хеннесси запиской сообщила ему о своем желании видеть его. Они были давними друзьями, поэтому он не мог отказать ей.
Хозяйка тепло встретила его.
– Давай без церемоний, – с порога заявил Мартин. – Я здесь. Зачем вызывала?
Элен удивленно приподняла брови.
– Твои манеры портятся – это всегда было отличительным признаком.
Мартин нахмурился. Прежде чем он успел спросить, в чем выражается эта «порча», Элен сказала:
– Что касается моей записки, я подозреваю, что тебе следует знать, какие действия предпринимает твоя подруга.
– Моя подруга? – изумился Мартин.
– Мисс Кинстер, разумеется. Только не надо убеждать меня, что она тебе не подруга – не трать на это время. Сегодня Кармартен ее не сопровождал, она приехала одна. И была весьма сердита на меня, думаю, такое выражение лица более приемлемо для других мест. – Элен сбросила маску радушной светской львицы и стала серьезной. – Тебе стоит взглянуть. Только тебе по силам изменить ситуацию, – добавила она и указала в угол.
Мартин кивнул:
– Хорошо, я взгляну.
Мартин пошел туда, куда указывала Элен. У него даже не возникло мысли уехать, не увидев то, о чем говорила леди Хеннесси. Однако, заметив в углу группу, он выругался и пожалел о своем согласии. Но было уже поздно. Теперь понятно, почему Элен встревожилась: Аманда собрала вокруг себя наиболее привлекательных с матримониальной точки зрения и в то же время распутных кавалеров. Эта веселая, хохочущая группа привлекала к себе внимание благовоспитанных дам, бродивших по гостиным. Мало кто из них выдерживал сравнение с девушкой, поэтому они воспринимали ее как конкурентку. Во всяком случае, должны были бы. Но не воспринимали. И Мартин понял почему.
Вместо того чтобы шипеть и показывать свои коготки, более умудренные опытом дамы пришли к взаимопониманию с мисс Кинстер. Мартин догадывался, к чему может привести такое взаимопонимание, однако, судя по обожающим взглядам мужчин, они еще не уяснили, что сегодня вечером Аманда не намерена играть в их игры.
Он наблюдал, как она с элегантной фривольностью флиртует с мужчинами, и спрашивал себя, а не очень ли он самонадеян. Ведь она – очень ценный приз, за который можно заплатить любую цену. Аманда не только красива, сексуальна, чиста и умна, она еще и сообразительна,
Только сегодня этому не бывать.
Мартин решил отказаться от прямого штурма и поманил к себе лакея.
Продолжая смеяться над лордом Роули, Аманда взяла с подноса записку, развернула ее и едва не выронила из рук. Она не знала, что Мартин здесь, и даже не почувствовала его присутствия, так как была на взводе.
– Что там? Плохие новости?
Лорд Роули и остальные мужчины посерьезнели.
– Нет. – По их мгновенно прояснившимся лицам Аманда поняла, почему они так встревожились. – Это… – Она смяла листок. – Не понимаю.
Ведь все получилось именно так, как она хотела. Но почему он ждет ее в прихожей?
– В прихожей меня ждет посыльный, – улыбнулась она своим кавалерам. – Простить, мне нужно переговорить с ним.
– Конечно, моя дорогая, – сказала леди Элрод. Аманда поспешила уйти прежде, чем кто-либо из мужчин предложил проводить ее.
Войдя в прихожую, она увидела только двух лакеев. Не успела она опомниться, как у нее на плечах оказался плащ, а на голове – капюшон. Чьи-то руки приподняли ее и понесли.
– Дверь, болваны! Откройте дверь!
Все сомнения Аманды улетучились. Она тщетно пыталась вырваться, даже собралась кричать, но Мартин стремительно вынес ее из дома и решительно втолкнул в карету.
Объятая яростью, Аманда принялась выпутываться из плаща.
Дверца хлопнула, прозвучал чей-то возглас, и карета понеслась вперед, как будто удирала от дьявола. Выбравшись из плаща и выглянув в окно, Аманда увидела, как мимо мелькают дома на Белгрейв-роуд. Поняв тщетность сопротивления, она откинулась на спинку дивана.
Как он посмел?!
Она была так потрясена, так возмущена, что на время потеряла способность рассуждать. Не замедляя хода на поворотах – Аманде даже приходилось хвататься за ручки, чтобы не упасть, – карета стремительно неслась вперед. Наконец бешеная скачка закончилась. Карета остановилась, а Аманда собралась с мыслями.
Подобрав полы плаща, она распахнула дверцу и спрыгнула на тротуар. Ее не удивило, когда она узнала угол Норт-Одли-стрит и Аппер-Брук-стрит, то есть она оказалась в двух шагах от дома.
Она открыла сумочку, и кучер сказал:
– Извините, мэм, но господин щедро расплатился со мной.
В этом можно было не сомневаться.
Аманда улыбнулась. Отнюдь не ласково.
– В таком случае уезжай.
Кучер не стал спорить.
Аманда дождалась, когда он завернет за угол, запахнула плащ и пошла к дому.
– Во всяком случае, это доказательство того, что ты ему не безразлична.
– Это показывает, что он болван – властный, самодовольный, надменный дурак! Абсолютно такой же, как все мужчины Кинстеры!