Однажды ночью
Шрифт:
Аманда разрывалась между желанием надеть корону победительницы и необходимостью все отрицать.
– Возможно, – нашла она компромиссный ответ. – Но мне хотелось бы узнать о скандале. Я слышала только то, что он соблазнил какую-то девушку, которая потом покончила с собой. А потом я узнала, что там примешано и убийство.
– Узнала, да? Интересно, от кого? Мало кто согласился бы беседовать на эту тему.
– О? – Аманда попыталась придать своему лицу невинное выражение.
Леди Озбалдестон хмыкнула:
– Ладно, кажется, у тебя возникла необходимость выяснить, как все было на самом деле. В свете ходили слухи, что Декстер
– Свет не поверил, что он – нынешний граф – убийца?
Леди Озбалдестон нахмурилась:
– Точнее, вынесение приговора было отложено. Возможно, нынешний Декстер в юности и был сорвиголовой, необузданным и горячим мальчишкой, но никому из нас он гадостей не делал. – Ее светлость посмотрела на Аманду и значительно мягче добавила: – В добром урожае всегда попадется одно червивое яблоко, и понять это можно, только надкусив. Даже если Декстер и был способен на убийство – во что многим из нас верится с трудом, – у него не черная душа убийцы. Он был ярким юношей, полным сил и жизнелюбия, бесшабашным и уверенным в себе. Он провел в городе всего несколько месяцев, но этого времени нам хватило, чтобы оценить его. – Помолчав, леди Озбалдестон продолжила: – А его отец был солдафоном – это неоспоримый факт. Старик был добродетельным до умопомрачения и очень жестко требовал, чтобы все вокруг вели добродетельный образ жизни. Мысль о том, что сын совершил убийство, ранила его гордость. Он принял решение за несколько часов, на горячую голову. В таком состоянии легко сделать ошибку.
Аманда молчала, пытаясь усвоить сказанное. Наконец она спросила:
– Значит, сейчас свет принимает Декстера?..
Леди Озбалдестон презрительно усмехнулась:
– С его-то состоянием? И внешностью? Есть мамаши, которые не моргнув глазом выдали бы за него своих дочек, убийца он или нет. – Она многозначительно взглянула на Аманду. – Твоя мама не из таких.
Аманда приложила все силы к тому, чтобы ее лицо сохранило бесстрастное выражение.
– Я назвала бы нынешнюю ситуацию нерешенной, – после паузы заговорила леди Озбалдестон. – Когда Декстер образумится и вернется в свет, его не подвергнут остракизму – среди нас немало тех, кто помнит все события и позаботится об этом. Однако рядом с его именем будет стоять вопросительный знак до тех пор, пока не прояснится вопрос с убийством.
– Спасибо, – поблагодарила Аманда и собралась встать, но передумала. – Я еще хотела спросить, а какая связь между Декстером и Эшфордами?
– Кровная: Люк Эшфорд – двоюродный брат Мартина Фалбриджа. Их матери – родные сестры. – Помолчав, леди Озбалдестон добавила: – Насколько я помню, в детстве мальчики были
Аманда кивнула.
– Ага! – воскликнула леди Озбалдестон. – Значит, ты видела этого неуловимого графа. Позволь, детка, дать тебе один совет. – Ее светлость сжала руку Аманды крючковатыми пальцами и наклонилась к ней. – Если что-то очень сильно хочешь и уверена, что это пойдет тебе на пользу, нужно бороться. Бороться! – Она выпустила руку Аманды. Девушка встала. – Запомни, что я сказала. Если это то, что тебе нужно, не сдавайся, как бы велико ни было сопротивление.
Аманда заглянула в мудрые глаза ее светлости и присела в реверансе.
– Я запомню.
Аманде понадобилось два полных дня, чтобы убедить Реджи в необходимости побывать у леди Хеннесси. Поэтому через три вечера после прогулки в Грин-Парке она вновь входила в дом номер девятнадцать по Глостер-стрит. И опять в гостиной было полно народу.
При виде Аманды и Реджи хозяйка многозначительно вскинула брови, но промолчала.
– Помни, что ты мне обещал, – сказала Аманда, похлопав Реджи по руке.
Тот огляделся по сторонам.
– Не нравится мне все это. Вдруг к тебе кто-нибудь пристанет?
– А я спрячусь за тобой. – Аманда пошла прочь, но потом обернулась. – Только не исчезай.
– Как будто я могу, – фыркнул молодой человек.
В соответствии с ее инструкциями он неторопливым шагом направился в конец гостиной. Аманда поискала взглядом каштановую шевелюру с выгоревшими на солнце прядями. Мартина нигде не было. Моля Бога о том, чтобы он пришел, она с милой улыбкой двинулась по кругу.
На этот раз она соблюдала осторожность и не поощряла мужчин на ухаживания. Перемещаясь от одной группы к другой, она ухитрилась никого не оскорбить и не обидеть – в этом ей помогал опыт, выработанный за долгие годы пребывания в высшем свете. Под ее внешними спокойствием и беззаботностью скрывалась крайняя степень напряжения, все нервы были натянуты как струны.
Аманда не представляла, как Мартин отнесется к ее появлению здесь. Ведь это было его главным условием – что она до конца сезона не будет искать развлечений в подобных местах. Это было частью их сделки. А она изменила своему слову. Однако больше всего она опасалась того, что он воспримет ее поступок как глупый вызов, как необдуманную попытку навлечь на себя неприятности, и решит, что она не стоит его внимания.
И если он холодно взглянет на нее и отвернется… она не знает, как поступит.
Аманда зря беспокоилась: Мартин появился как карающий ангел, весь в черном, хмурый, с поджатыми губами и гневным взглядом. Он неожиданно возник перед ней и сурово произнес:
– Какого черта вы тут делаете?
– Ох! – подскочила от испуга Аманда и прижала руку к груди. – Как хорошо, что вы здесь, – с облегчением проговорила она.
Мартин прищурился.
Аманда приблизилась к нему и взяла за лацканы.
– Мы больше не можем встречаться в парке – солнце встает рано, и к шести там уже много народу. А мне приходится каждый вечер бывать на балах, поэтому раньше шести я выезжать не смогу. – Она вглядывалась в его лицо в надежде на то, что он хоть чуточку смягчится. – Мне нужно поговорить с вами.
– Вы уже говорите со мной, – сухо произнес он.
– Да, – огляделась Аманда, – но я не могу обсуждать свой вопрос здесь. – «На публике» – вот что она подразумевала. – Здесь есть какое-нибудь удобное место?..