Однажды ночью

Лоуренс Стефани

Карета ехала по Пэлл-Мэлл, а Аманда лихорадочно искала способ подольше не расставаться с Мартином. И придумывала, что можно сделать, чтобы ослабить его сопротивление. Если он расстанется с ней сейчас, в таком расположении духа, она его больше не увидит. Почему-то Аманда в этом не сомневалась.

Карета миновала Сент-Джеймсский дворец, впереди лежал Грин-Парк. И вдруг Аманда поняла, что надо делать, и тут же успокоилась. Дождавшись, когда карета повернет на улицу, тянущуюся вдоль парка, она нарушила гнетущую тишину:

– Еще

рано, а ночь так хороша. Давайте немного погуляем по парку.

Мартин устремил взгляд на темную стену деревьев, между которыми вились дорожки для пеших прогулок. Днем здесь любили собираться горничные и няни с детьми, а к ночи парк пустел. Ограда отсутствовала, к тому же там не было густых зарослей, где мог прятаться какой-нибудь злоумышленник, только деревья на зеленых лужайках.

– Я надеялась провести в «Ковент-Гардене» всю ночь, а… – Аманда пожала плечами. – Давайте погуляем немного, и я буду считать, что вечер удался.

Мартин что-то пробурчал себе под нос, хотя предложение Аманды не вызвало у него возражений. Эта прогулка в парке станет последними минутами, проведенными вместе, а после они распрощаются. Внутренний голос подсказывал, что вместо прогулки он может привезти ее к себе домой, запереться с ней в библиотеке и сделать так, чтобы можно было наслаждаться ею всю оставшуюся жизнь, однако он не прислушивался к нему.

– Хорошо, – наконец произнес Мартин. По его приказу кучер остановил карету, он вышел, помог выйти Аманде, которая сменила домино на бархатный плащ и набросила на голову капюшон.

Мартин взял девушку за руку, и они пошли по ближайшей дорожке. Аманда спокойно воспринимала царившее между ними молчание, она понимала, что Мартин использует эту тактику, чтобы держать людей на расстоянии, однако теперь ей было известно, как проникнуть сквозь его столь тщательно возводимую оборону.

Когда они, достаточно удалившись от кареты с кучером, углубились в парк, Аманда вырвала свою руку из руки Мартина и заступила ему дорогу. Он натолкнулся на нее и машинально поддержал, чтобы она не упала. Она погладила его по щеке и прижалась губами к его губам.

Это был не благодарственный поцелуй, но Аманда хотела, чтобы он подольше считал его таковым: тогда у нее будет достаточно времени, чтобы отыскать брешь. Трудно сказать, действительно Мартин счел этот поцелуй благодарственным или просто опешил от неожиданности, но Аманда успела найти брешь. И он ответил на ее поцелуй – с готовностью, с жаром.

Знакомство с Мартином обогатило Аманду довольно большим опытом, и теперь она понимала, что значит быть смелой. Поэтому она просунула свой язык между губ Мартина и принялась ласкать им его язык. Обняв его за шею, она чуть-чуть подтянулась вверх и приникла к нему всем телом.

Мартин хотел оттолкнуть Аманду, он уже взял ее за талию, но ее ласки разожгли в нем самый настоящий пожар… и момент был упущен. Он разжал

руки, и они неуверенно, как будто заблудившись, опустились ниже, к округлой попке.

Итак, она получила преимущество и не упустит его, пока не расставит все точки над i, пока он не поймет, что именно она ему предлагает.

Саму себя.

Аманда вложила эту мысль в свой поцелуй, в то, как она прижималась к Мартину. Вероятно, Мартин не уяснил ее намек, он обращался с ней как с драгоценной фарфоровой статуэткой, словно боялся разбить. А Аманда все прижималась к нему, давая понять, что он ошибается.

И внезапно все изменилось.

Аманда оказалась в мире, наполненном вихрем чувственных удовольствий. Желание одержало над Мартином верх. Он перестал сопротивляться, хотя остались определенные барьеры – те, которые мешали им в полной мере удовлетворить и его, и ее страсть. Да и само его желание изменилось, вернее, оно осталось прежним, просто он дал ему волю. Аманда определила это по его жадным губам, по нежности объятий. И неожиданно она увидела… нет, поняла: его желание – не обычная сексуальная потребность, это более глубокая, полная жажда.

Открытие вдохновило Аманду. Решившись на следующий шаг, она обеими руками…

И все испортила. Мартин выскользнул из расставленной ловушки. Из ловушки, в которой наживкой была она сама.

Медленно, с неохотой, но решительно он отстранился.

– Нет, – прошептал он, отрываясь от ее губ.

Мартин не верил, что Аманда отважится на такое или хотя бы сделает попытку. Ее безмолвная мольба – он не мог притворяться, будто не понимает, – пробилась через все барьеры, которыми он окружил себя за последние десять лет. Он увидел западню в первую же встречу, но считал, что ему ничего не грозит, что его защита достаточно надежна для того, чтобы она могла серьезно повредить ее.

А оказалось, что Аманда превратила эту крепость в руины.

И Мартин стал судорожно собирать остатки, чтобы не чувствовать себя таким беззащитным.

Он заглянул Аманде в глаза. Место было довольно хорошо освещено, поэтому ему удалось увидеть всю гамму чувств, отражавшихся на ее лице: и смущение, и непонимание, и боль.

Именно ее боль вернула ему присутствие духа.

– Вы то, чего я никогда не буду иметь.

Аманда напряженно всматривалась в его лицо.

– Почему?

В ее вопросе не было ни возмущения, ни раздражения, она задала его исключительно из стремления понять.

Мартин никогда прежде не отвечал на этот вопрос даже тем женщинам, с которыми изредка делил постель. У них не было права знать, так как они не отдавали ему и доли того, что предлагала Аманда.

– Я убил человека. Во всяком случае, так считает свет.

Аманда даже не моргнула, она продолжала изучающе смотреть на него.

– А на самом деле?

Его губы изогнулись в горькой усмешке.