Однажды ночью
Шрифт:
Аманда осадила кобылу, похлопала ее по холке и улыбнулась Мартину.
– Вы были правы: она может застояться, ей нужна нагрузка.
Мартин пристально смотрел на девушку. Ее заявление вывело его из себя.
– Поехали, – буркнул он, мотнув головой в сторону аллеи.
Мартин то и дело искоса поглядывал на Аманду, но так и не находил в ее лице ни капли самодовольства. Все ее поведение свидетельствовало о том, что она не придает особого значения их встречам, что это не самые важные события в ее жизни. Что в настоящий момент ее мало
Как всегда, они проскакали аллею галопом до конца. В те минуты, что они бок о бок неслись вперед, оба испытали непередаваемый восторг. Потрясающее ощущение: только птицы, небо и лес. Никаких надежд. Никаких обязательств. Просто радостное возбуждение и счастье.
Одно качество было в них общим – это умение отдаваться моменту полностью, без остатка. Оба поняли это тогда, когда съехали с аллеи на газон.
Раздражение Мартина улетучилось, оставив после себя… то, что он надеялся никогда не почувствовать.
Он направился к той же тропинке, что и в прошлый раз. Утро было солнечным, поэтому существовала опасность, что парк вскоре заполнится любителями верховых прогулок.
– Я заказал ложу в «Ковент-Гардене» на вторник.
– Замечательно! – обрадовалась Аманда.
Мартин едва удержался, чтобы не чертыхнуться.
– Если вторник вас устраивает, я буду ждать вас в карете на том же месте в тот же час.
– Вечер вторника подходит как нельзя лучше. На понедельник и среду назначены большие балы, поэтому никого не удивит, если я скажусь уставшей во вторник.
Мартин изучающе посмотрел на нее. Она спокойно встретила его взгляд, ее лицо не изменилось. Ну должна же она понимать, что обо всех деталях он мог бы написать в записке! Но не написал, и его до сих пор мучает вопрос – почему?
А возможно, что она не понимает, возможно, предположила, что ему просто захотелось покататься верхом в такую рань.
Мартин заставил себя не думать об этом, забыть о сладостном томлении, терзающем его тело.
– Итак, до вторника. – А потом он будет свободен!
Аманда поклонилась ему и, не дожидаясь ответного поклона, поскакала прочь.
Мартин долго смотрел ей вслед, а потом, утвердившись в своем решении закончить эту непонятную игру, поехал домой.
Партер театра, освобожденный от кресел и заполненный веселящейся публикой, потряс Аманду. То, что предстало ее взору, превосходило самые буйные фантазии. Ее глаза разбегались, она не знала, куда смотреть, пока они с Мартином шли к ложе в первом ярусе.
Все были в масках, но многие дамы уже успели скинуть плащи и выставили напоказ свои платья. Аманда в жизни не видела таких туалетов. Сидя в ложе, она разглядывала их расширившимися от удивления глазами и мысленно поправляла себя: это не дамы, дама никогда не наденет такое вызывающее платье. Это полусвет во всем своем великолепии. Жрицы любви, куртизанки, танцовщицы из оперы, которые чаще появляются
Мужчины же оказались ничем не примечательными, Аманда ежедневно видела толпы таких на великосветских балах. Отличало их только одно: поведение. Они открыто преклонялись перед женщинами, которые с наглостью и бесстыдством предлагали им свои прелести. Эта страстная игра – завлечение, соблазнение и обещание наслаждения – заинтриговала Аманду. Она чувствовала на себе недовольный взгляд Мартина, но продолжала наблюдать.
Наглядевшись вдоволь и убедившись, что в зале нет знакомых лиц, она спросила у Мартина:
– А мы можем спуститься вниз?
По его глазам она поняла, что он хочет сказать «нет». Он не надел маску, так как в ней не было надобности – его легко было узнать по цвету волос: каштановым с золотистым отливом. Таких больше ни у кого не было.
Мартин посмотрел вниз.
– Как пожелаете, – проговорил он.
И встал. Аманда оперлась на его руку. Он оценивающе оглядел ее наряд – платье из абрикосового шелка и черное домино. Она намеренно выбрала этот цвет, так как знала, что он оттеняет золото ее волос и подчеркивает белизну кожи.
Поколебавшись, Мартин запахнул домино так, чтобы скрыть платье.
– Постарайтесь сохранять инкогнито. Одного взгляда на платье достаточно, чтобы вас узнали.
«Ангел, спустившийся в ад». Аманда взяла его под руку, и он повел ее в фойе. Когда они вошли в зал, шум оглушил их. Мартин мысленно поправил себя: здесь не настоящий ад, если бы это было так, он никогда не согласился бы на эту авантюру. Однако все равно ей здесь не место, ей не надо смотреть на все это, это общество не для нее. Во всяком случае, по его мнению.
Он знал, что спорить бесполезно. Поэтому стиснул зубы и повел ее в толпу, полный решимости не допустить, чтобы она увидела что-то шокирующее. Он рассчитывал на то, что его присутствие исключит любые поползновения в ее адрес. Однако он ничего не мог поделать с заинтересованными взглядами и подмигиваниями, сопровождавшими Аманду. К его сожалению, она их тоже заметила.
И насторожилась. Мартин почувствовал, как ее рука сжала его локоть. Он покосился на нее, но ничего не увидел под маской.
Равнодушное отношение Аманды к дамам в толпе улетучилось в ту же минуту, когда она обнаружила, что их привлекает ее кавалер. Он же не проявлял к ним никакого интереса, все его внимание сосредоточилось на ней самой. Поэтому она решила повнимательнее приглядеться к оружию, которое использовали опытные соблазнительницы: жестам, взглядам, помахиваниям веером. Хотя для Мартина может понадобиться что-нибудь более изощренное – ведь их уловки на него не действуют.
Аманда раздумывала, чем таким – более изощренным – она могла бы привлечь его, когда их толкнула какая-то пара…