Однажды ночью

Лоуренс Стефани

Наступило тягостное молчание. Амандс показалось, что она услышала, как Мартин вздохнул.

– Где Кармартен? Полагаю, он сопровождает вас?

– Он там, у стены. Он знает, что я пришла сюда, чтобы поговорить с вами.

Мартин заглянул ей в глаза. Интуиция подсказывала, что ему не следует слушать ее, что бы она ни хотела поведать. Однако, возражал он самому себе, если сейчас он не узнает, то потом будет мучиться. К тому же как только он увидел ее в гостиной, то мгновенно позабыл обо всех логических доводах и о решении

держаться от нее подальше.

– Хорошо. – Мартин взял ее под локоть. – Туда.

Он повел ее к стеклянным дверям, занавешенным гардинами. Они вышли на балкон, нависавший над садом. Место было уединенным, однако не настолько, чтобы вызвать скандал.

– Что вы хотите обсудить?

– Вы рассказали мне о своем прошлом. И дали ясно понять, что оно – вернее, его последствия – стоит между нами. Я осторожно выяснила, как люди воспринимают те давние события. Очень многие не верят и не верили в вашу вину.

Мартин слегка приподнял брови. Его никогда не волновало, что на самом деле подумает высший свет, потому что бомонд не играл важной роли в его жизни.

Ему меньше всего хотелось поощрять ее инициативу. Он лишь пожал плечами:

– Это не имеет особого значения.

– Напротив! – с жаром возразила Аманда. – Это имеет огромное значение.

Мартин любовался ею. Как горят ее глаза! Сколько гордости в ее осанке! Если бы не его репутация…

Он вдруг ясно увидел то, что считал несбыточной мечтой, то, к чему так решительно стремилась Аманда. Признание, достойное положение в обществе… достойное ее. Это и гораздо большее – все то, о чем он запрещал себе думать в течение десяти лет…

Он прогнал непрошеные мысли.

– Нет. – Аманда уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но он покачал головой: – Из этого ничего не получится. – Недопустимо, чтобы она вызывала духов прошлого, чтобы эти духи обретали плоть. – И дело не в том, что я никогда не задумывался о том, чтобы восстановить свое имя. – Если честно, то в последнюю неделю он задумывался об этом слишком часто. – Но все это произошло десять лет назад, и сейчас некому подтвердить мою версию, свидетелей не осталось.

Аманда нахмурилась и, помолчав, спросила:

– Ведь вы понимаете, что могло бы… что это вам дает?

– Да, – ответил Мартин.

Он понимал слишком хорошо. Он также понимал и то, что в случае провала ему будет значительно тяжелее.

Если он… если они попытаются восстановить его имя и потерпят крах…

Ему меньше всего хотелось столкнуться с таким поворотом событий. Проникнуться надеждой жить той жизнью, от которой он давно отказался, а потом увидеть, как эта надежда исчезает. И существовать, сознавая, что она запятнала себя связью с ним.

Однако несмотря на все это, все эти годы его интересовал один вопрос: кто же убил Бакстона?

После своего возвращения в Лондон он стал все сильнее сомневаться в том, что найдется ответ на этот вопрос,

тот самый ответ, который и очистит его имя.

Глубоко вздохнув, Мартин устремил взгляд в сад. Он попытался воздвигнуть барьер между собой и женщиной, стоявшей рядом… раньше для него это не составило бы труда. А с Амандой не получилось. Да и балкон слишком тесный.

– Оставьте эту идею. Ни я, ни мы ничего не можем сделать, – хрипло проговорил он. – Я рассказал вам это не для того, чтобы вызвать у вас сочувствие, а для того, чтобы вы поняли, почему у меня нет будущего. – Помолчав, он добавил: – Прошлое мертво и давно похоронено.

– Возможно, и похоронено, но не мертво, – тихо возразила Аманда.

Мартин не повернул головы, так как боялся смотреть ей в лицо.

– Мне трудно поверить, – более уверенным тоном продолжала девушка, – что вы намеренно поворачиваетесь спиной к жизни, к тому, чем стала бы ваша жизнь, восстанови вы свое имя.

Стала бы, отметил Мартин, а не могла бы стать. Целеустремленность Аманды обезоруживала его.

Он молчал, и она в конце концов не выдержала.

– Ну почему? – возмущенно воскликнула она. – Я достаточно хорошо вас узнала, чтобы понять: у вас есть какая-то причина.

У него есть масса причин, но ей нет надобности знать о них.

Мартин посмотрел на нее и, увидев, как горят ее глазa и принял решение как можно скорее заставить ее поверить, будто она ошиблась в нем и неправильно истолковала то, что узнала о нем за последние недели. Он запретил себе думать о последствиях такого шага и о том, какую боль причинит ей.

– Нет никаких веских причин для того, чтобы ввязываться в столь безнадежное предприятие, разжигать давно погасший костер. Возвращение в свет, благосклонность наших гранд-дам – мне плевать на все это.

Последние слова прозвучали настолько грубо, что Аманда отпрянула, причем не только физически. Мартин сразу ощутил, как от нее повеяло холодом. Ее лицо приобрело равнодушное выражение.

– Вам плевать? Понятно, – тихо прошептала она и посмотрела на стеклянные двери. – Приношу вам свои извинения. Все ясно. Я ошиблась, решив, что вы хотите вернуть себе тот образ жизни, для которого рождены. – Гордо вскинув голову, она направилась к дверям. – Что ж, живите так, как вам нравится. До свидания.

Не «спокойной ночи». Мартин смотрел ей вслед: вот она открывает дверь, вот переступает порог, с гордо поднятой головой идет по комнате, вот исчезает в толпе. Наверняка Кармартен доставит ее домой. Повернувшись спиной к дверям, он облокотился на перила и устремил взгляд в сад, во мрак.

– Он ответил «нет». Отказался! Наотрез! – возмущалась Аманда. – Он сказал, что ему на все это – на меня, на нас! – наплевать.

Амелия следила за мечущейся по комнате сестрой.

– Ты уверена, что он правильно понял тебя?