Очи бога
Шрифт:
— Но объезд Нита займет время.
— Немного займет, верно, но так будет лучше. Мы не хотели бы привлекать к себе внимание. Объезд Нита отнимет у нас день или около того. Потом прибудем в Ганджор, где нам понадобятся дрова и проводник. И мы будем в Джадоре примерно через месяц.
— Но все равно поспешите, — велел Акила. — Помните о королеве, вы все. Ее жизнь зависит только от вас.
— Будем помнить, милорд, — ответил Фиггис, забираясь на коня.
Гилл вывел из конюшни жеребца Лукьена. Рыцарь бросил прощальный взгляд на Акилу. Пытаясь пробиться
— Береги себя. Не позволяй королю Мору сломить свою волю, а барону Глассу — втравить тебя в то, что ты не хочешь делать. Хорошо?
Акила ответил кривой усмешкой:
— Вечно ты со своими советами.
Ответ больно задел Лукьена.
— Ну ладно, береги себя! — Он забрался на коня и впереди небольшого отряда покинул конюшню, не оглядываясь назад.
Акила оставался на конюшне, глядя, как утренний туман поглотил Лукьена и его отряд. Он был рад избавиться от обеих своих неприятностей, и их удаляющиеся спины даровали ему облегчение. Теперь, когда Трагер уехал, можно не опасаться ядовитых насмешек в Лайонкипе. А Лукьен? Акила будет скучать по нему, но так лучше. Бронзовый Рыцарь, герой. Самый подходящий человек для погони за амулетами.
Акила огляделся, пораженный тишиной. Прежде он любил приходить на конюшню вместе с Лукьеном. Они вместе катались верхом, смеясь и рассказывая забавные истории, но уже очень давно не делали этого, да и вряд ли возобновят привычку. Даже если Лукьен вернется из Джадора, факт измены все равно остается фактом. Акила знал: он не сможет простить такое. Когда Лукьен вернется — если вернется — он с ним разберется.
А сейчас предстоит разбираться с Норвором.
Он не солгал, сказав Лукьену, что сам справится с неприятелем. Акила знал, о чем говорил.
— Ты не единственный герой, мой друг, — процедил король. Да, он покажет Кассандре, что тоже может быть героем, и не хуже.
— Гилл! — позвал он.
Юноша выбежал из конюшни, держа в руках щетку для чистки лошадей.
— Да, милорд?
— Ступай разыщи для меня начальника стражи Грэйга. Скажи ему, что я хочу встретиться с бароном Глассом и канцлером Хогоном. Это очень важно.
Два часа спустя Гласс и Хогон прибыли в Лайонкип. Небо уже совсем прояснилось, наступило утро, и окна зала совета стояли открытыми, пропуская свежий ветерок. Гласс занял свое обычное место возле канцлера Хогона. Оба сидели хмурые. Акила заставил их ждать много дней, не отвечая на декларации о войне, и они с трудом скрывали раздражение. Гласс вертел в руке стакан с вином, но не пил. Хогон откинулся в кресле, наблюдая за Грэйгом, вызвавшим их на важную встречу, не объяснив, по какому поводу.
Дверь была открыта, и Акила сразу увидел их, входя в зал. К своему удивлению, он вообще не беспокоился. Приняв решение, он словно скинул груз с плеч. И теперь не имеет значения, что они думают о нем самом или о его смелом плане — он король, и сможет заставить выполнять приказы. Акила держал в руке последнюю
— Садитесь, — скомандовал Акила и встал во главе стола. Когда подчиненные, наконец, заняли свои места, Акила развернул свиток и разложил его на столе.
Барон Гласс выжидающе наклонился вперед, не сводя глаз с короля.
— Давайте, прочтите его, — велел Акила.
Однорукий барон пытался расправить свиток. Его глаза так и сверлили последнюю строку, где красовалась подпись Акилы. Хогон тоже нагнулся и изучал подпись. Оба лорда подняли глаза на Акилу. А за ними — и стражник Грэйг, открывший рот от изумления.
— Скажите же что-нибудь, джентльмены.
— Милорд, я просто не знаю, что сказать, — пробормотал Грэйг. — Это же война!
— Вы сделали правильный шаг, король Акила, — возвестил Гласс. Он взял свиток и потряс им в воздухе. — Теперь мы можем выступить против норванских гадюк.
Грэйг так и подскочил.
— Милорд… — он запнулся, пытаясь выдавить из себя улыбку. — Акила…
Акила держался холодно и надменно:
— Вы хотите что-то сказать, стражник Грэйг?
Грэйг смотрел на него, не веря глазам.
— Вы уверены, что хотите этого?
— Так же уверен, как всегда, — ответил Акила. — Король Мор не оставил мне выбора.
Канцлер Хогон серьезно кивнул:
— Очень хорошо, милорд. Тогда я займусь приготовлениями.
— Да, как можно скорее, — согласился Акила. — У меня есть план, как поступить с норванами, и я хочу начать безотлагательно. Чем быстрее мы подготовимся, тем быстрее отправимся к Криссу.
Хогон растерянно заморгал:
— Вы сказали: «мы», милорд?
— Я тоже пойду с вами, Хогон. Я собираюсь возглавить атаку на Норвор.
— Что? — теперь уже барон Гласс вскочил с места: — Король Акила, но вы не сможете.
— Я принял решение, — отрезал Акила. — И никакие аргументы его не изменят!
— Великие Небо, нет! — взревел Гласс. — Вы же вообще не военный. Вы король! Кто подсунул вам эту идею?!
Акила открыл рот, чтобы возразить, но вмешался Хогон.
— Король Акила, барон Гласс прав. Извините, но я не могу согласиться с таким глупым решением. — Старик выглядел очень серьезным. — Это война, милорд, и это очень непросто. Вы ведь понимаете, не так ли?
— Я не ребенок, канцлер, я очень хорошо понимаю, что делаю!
— Тогда, пожалуйста, объяснитесь, король Акила! — вскричал Гласс.
И Акила объяснился. Он сказал, что является королем Лиирии, что его слово — закон, и неважно, как им это понравится. И он не слабак, невзирая на общее мнение, будто мечты о мире сделали его немощным. Он — сын своего отца и не боится битвы.
— А король Мор такой же, как и вы, — подытожил он. — Думает, что я ничтожный слабак и способен на все ради мира, даже на подчинение его нелепым требованиям!