Шрифт:
Часть 1
БРОНЗОВЫЙ РЫЦАРЬ
1
Это был настоящий исполин.
И восседал он на исполинской лошади, покрытой бронзовыми доспехами с головы до ног, как и ее всадник — так что вдвоем они напоминали кентавра, сияющего в лучах заходящего солнца. На голове всадника не было шлема, ее украшала лишь соломенная, коротко остриженная шевелюра. Зато остальные части тела надежно защищала сверкающая броня. Он ехал впереди своего легиона, бок о бок с королем и на расстоянии шага от знаменосца, в чьих руках бессильно поникло в безветренном воздухе синее знамя. За его спиной растянулись две шеренги кавалеристов, гордо
Лукьен, Бронзовый Рыцарь Лиирии, взглянул на долину, ведущую к замершему в ожидании городу Хес, столице Риика. Хес Безмятежный, так его называли; его стены и купола башен стояли, окутанные тишиной. Рыцарь уже видел город прежде, сражался на этой же самой равнине, но никогда не ощущал даже дуновения ветерка из долины, и сегодня был слегка озадачен. Не слышно ни криков, ни звона оружия. Лукьен повернулся лицом к Хесу, чувствуя удовлетворение. После всех этих неурядиц сегодняшний день хорош.
— Они уже должны были нас увидеть, — проговорил Лукьен. — Почему же не выходят встречать?
Акила недоуменно пожал плечами.
— Должно быть, мы еще далеко, — заметил он. — Когда подойдем поближе, тогда и выйдут навстречу.
Молодой король улыбнулся, словно ничто не могло омрачить его настроения.
— Гони сомнения прочь, Лукьен. Все будет в порядке.
Лукьен кивнул. Обычно все, что говорил Акила, исполнялось. Он редко ошибался, новый король Лиирии. Именно это восхищало его подданных. Они даже прозвали его «Акила Добрый». И поэтому люди, подобные Лукьену и другим королевским гвардейцам, следовали за ним даже в сердце Риика. Лукьен удобно устроился в седле, успокоенный полным доверием Акилы. За их спинами строгим строем двигалась кавалерия; люди чувствовали себя неспокойно под стенами Хеса. Бронзовый Рыцарь украдкой кинул взгляд на своих воинов. Позади знаменосца он увидел лейтенанта Трагера. В отличие от своих подчиненных, Трагер не показывал ни малейшего страха; лишь его молчание выдавало, что он волнуется. Лукьен наклонился к Акиле.
— Трагера, по-моему, что-то беспокоит…
Акила поднял руку останавливающим жестом:
— Пожалуйста, только не сегодня.
— Тебе следовало оставить его дома. Он только все испортит.
— Нет, не испортит, — возразил Акила. — Вечно ты пытаешься вызвать в нем раздражение. Перестань.
Подобно многим другим гвардейцам, Трагеру вовсе не хотелось отправляться в Риик. Тайком, за спиной Акилы, он язвительно высмеивал идею о примирении, уверенный, что король Карис не сдержит свое обещание. Но вот они уже здесь, на дороге, ведущей к столице Риика, приглашенные его королем. Для Лукьена, сражавшегося с риикианами со дня выпуска из военной школы, происходящее казалось чудом. Акиле есть чем гордиться. Он сумел сделать такое, на что его покойный отец так и не решился. Если встреча пройдет хорошо — а не окажется ловушкой, в которую их заманили — тогда закончатся годы кровавого лихолетья, и гвардейцы Лукьена смогут, наконец, убрать мечи в ножны. Десятилетия войны сделали их суровыми и подозрительными, но ясный взор Акилы убеждал их: мир возможен. Подобно Лукьену, они помогали Акиле достичь его заветной мечты.
Лукьен знал, что знакомый ему мир вот-вот бесповоротно изменится. Теперь, когда Акила на троне, будущее виделось таким неясным, размытым. Даже если воцарится мир, для Бронзового Рыцаря такое будущее — не подарок. Хотя сам он еще молод, но уже много лет неразлучен с мечом. Кровью и потом он заработал свою репутацию. Война была всей его жизнью, его призванием. Не будет войны, и ему придется измениться, а эта идея раздражала Лукьена. Ему вовсе не улыбалась мысль, что придется сидеть у домашнего очага с верным псом у ног. Ему едва исполнилось двадцать семь, и боевой задор переполнял капитана. Будь его воля, он никогда бы не стал заключать мир с Рииком. Ведь тогда Лиирия перестала бы в нем
Но этот вопрос уже был решен. Теперь Лиирией правил Акила, и решения принимались им единолично. Если призванием Лукьена была война, то для Акилы все чаяния были заключены в мире. Лукьен взглянул на своего короля: как все-таки приятно ехать с ним рядом. Если впереди ловушка, смерть придется встретить бок о бок с таким славным человеком.
Высоко в башне крепости Хес принцесса Риика Кассандра высоко подняла брови, стоя у окна и восхищаясь воинами, приближающимися к ее дому. Сгущались сумерки, но она все еще хорошо могла видеть кавалеристов в лучах заходящего солнца: их серебряные доспехи, холеных лошадей, синее знамя на шесте. Как же много их оказалось, больше, нежели она ожидала. Она протерла запотевшее окно, всматриваясь в голову колонны. Там должен быть Акила, впереди своего отряда, храбрый, как гласят о нем легенды.
— Отойди от окна, Кассандра, — раздался умоляющий девичий голос. Джансиз нервничала, поэтому голос дрожал. Служанка разложила на кровати платье Кассандры и суетилась вокруг него, разглаживая несуществующие морщинки.
— Они идут, — сообщила Кассандра.
— Ты уже скоро их увидишь. Пойдем, Касс, тебе нужно одеться.
— Иди сюда, Джансиз, ты только посмотри на них!
С тяжелым вздохом Джансиз повиновалась госпоже, встав у окна рядом с Кассандрой. Принцесса, все еще в рубашке, отступила в сторону, чтобы Джансиз могла разглядеть получше.
— Смотри, вон там, впереди. Двое всадников, отдельно от остальных.
— Ага, — тупо кивнула Джансиз.
— Видишь их?
— Отчетливо.
— Как думаешь, это Акила там, впереди?
— Вероятно, — служанка нахмурилась. — Скорее всего, этот варвар Лукьен едет с ним рядом.
— Полагаю, что так, — недовольно согласилась Кассандра. Никому не нравилась идея, чтобы ее отец разрешал Бронзовому Рыцарю входить в пределы Риика, но Карис настоял на этом, ведь король Акила без товарища не приедет. — Готова поклясться также, что он — самоуверенный ублюдок.
— И это еще слишком мягко сказано, — Джансиз закусила губу. — Интересно, как выглядит Акила. Жду, не дождусь, когда увижу его.
Любопытство Кассандры достигло предела. Она вернулась к окошку, отодвинув Джансиз в сторону. Акила был еще слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть его черты. Это-то ее и огорчало. А еще огорчало то, что его облик целиком завладел ее мыслями. Король Лиирии был великим человеком, прибывающим в Риик с великим предложением, и этого достаточно. Кассандра знала: она особенная, не такая, как все, и всегда мечтала об особенном муже. Может, это и по-детски, но от мечты отказываться не хотелось. Очень странно, думала Кассандра, что никто не знает, как выглядит Акила, и никто не видел его в сражении. Большинство принцев были воинами, но не он. Акила позволял своему печально известному рыцарю воевать вместо себя, сам же оставался внутри крепостных стен. Может быть, он трус? Кассандра так не считала. Разве не отважный поступок для лиирийца — прибыть в Риик?
— В нем есть тайна, — пропела Кассандра. Идея заинтриговала ее. Она отодвинулась от окна и приблизилась к дубовой кровати, застланной мехами, с кружевными покрывалами и надушенными подушками. Приготовленное для нее Джансиз платье лежало поперек кровати, оно выглядело целомудренным и соблазнительным одновременно: отличный наряд для обольщения. Принцесса оглядела свое смуглое гладкое тело. Ей семнадцать, и сложена она великолепно. Но Акила ведь король. Наверняка он знавал многих женщин, и отнесется к ней критически. Неуютное чувство — оно изредка посещало Кассандру — начало подниматься из глубины души. Она с радостью приняла требование отца выйти замуж за лиирийца, потому что устала от Хеса и хотела стать королевой. Но девушка также была уверена, что ей стоит изображать побольше нежелания и сопротивления, чтобы продемонстрировать свою скромность и благочестие. Однако тому уж минул месяц, и теперь Акила почти на пороге. Хуже всего, что король Лиирии не знал о замыслах ее отца.