Обрученная с врагом
Шрифт:
— Все в порядке. Ты мне веришь?
Эльза кивнула. Что еще оставалось делать? Лютер аккуратно снял с нее мокрую куртку и туфли и произнес:
— Ты приляг пока, я чаю сделаю.
Эльза послушно вытянулась на диване и, глядя, как Лютер возится у плиты, подумала, что в ее жизни все в очередной раз встало с ног на голову. Лютер всегда казался ей добрым, порядочным человеком — и вот он хладнокровно расстрелял своих коллег и увез Эльзу в какую-то глушь. Домик, конечно, не был похож на жилище маньяка — ну так и Лютер
— Где мы? — спросила Эльза, когда Лютер принес ей кружку с горячим чаем и присел рядом на край дивана.
— Поселок Ивица, — сказал Лютер. — Тут, в основном, дачи. Но дачники уехали, считай, все. Сейчас в столице будет жарко, лучше нам побыть тут.
Значит, если Лютеру придет в голову расчленять Эльзу бензопилой прямо на этом диване, то ее воплей никто не услышит. Просто замечательно. Эльза отпила из чашки и глухо спросила:
— Зачем ты их убил?
Левая бровь Лютера дрогнула, словно он с трудом скрывал свое недоумение.
— А что, надо было тебя оставить этим сволочам? — ответил он вопросом на вопрос, и в его голосе звонко прозвучал искренний гнев. — Чтоб и дальше клеймили?
Он протянул руку и дотронулся до лба Эльзы — там стояла одна из печатей Мартина. Прикосновение отдалось легким ударом тока, и Эльза увидела, как от ее лица за пальцами Лютера потянулись тонкие зеленые нити. Она даже удивиться не успела — печать отделилась от кожи и лопнула, рассыпаясь зелеными искрами. И сразу же стало легче дышать, словно Эльза вышла из прокуренной комнаты на свежий воздух.
— Ну вот, — довольно произнес Лютер. — За ночь сниму их все.
— Я не понимаю, — проговорила Эльза. — Ты должен ставить печати, а не срывать их.
Лютер посмотрел Эльзе в глаза и вдруг рассмеялся — так легко и беззаботно, что у Эльзы от страха свело живот. От этого смеха хотелось закрыться, настолько он был пугающим.
— Ох, моя хорошая, — сказал Лютер, отсмеявшись. — Никакой я не инквизитор, Эльза. Я ведьмак.
Эти слова были как звонкая оглушающая пощечина. Эльза вздрогнула всем телом и едва не расплескала на себя чай. Лютер понимающе качнул головой и забрал у нее кружку.
— Я понимаю, как это звучит, — произнес он.
— Неожиданно, — через силу промолвила Эльза. — Но как это возможно?
Лютер смущенно улыбнулся.
— Ты что-нибудь слышала о гормональной терапии ведьм?
Эльза кивнула, вспомнив рассказ Мартина о том, как эта терапия отключала лобные доли мозга, превращая пациента в овощ.
— У нас запрещены все эксперименты подобного рода. А вот в Стефалии — нет, — продолжал Лютер. — Я удачный эксперимент его высочества Андреаса. Полное замещение кефамина на метарол.
Эльза растерянно посмотрела на Лютера. Ночь за маленькими окнами была наполнена грохотом дождя и облетающими листьями, и Эльзе казалось, что ее мир окончательно утратил основы, сорвался
— А эти срывы печатей? — негромко поинтересовалась Эльза. — Тоже эксперимент?
Лютер кивнул, сделал глоток из чашки. Довольно прикрыл глаза.
— Целая научная программа. Я и сам не понимаю всех деталей, все-таки я не химик и не биолог. Но приблизительно суть в том, что сама печать при постановке программируется на сброс и дальнейший скачок уровня.
— От эмоционального потрясения? — Эльза вспомнила теорию Мартина, вспомнила, как они занимались любовью, и испытала острое изумление от того, что это было позавчера. Сейчас «позавчера» было равно «в другой жизни». И Эльзе почему-то казалось, что эта другая жизнь уже никогда к ней не вернется.
— Нет, — ответил Лютер. — Эмоции тут не при чем. Это как вирус: сперва организм с ним борется, а потом сдается. Идет сброс печати и прыжок в уровне. Кто-то борется дольше, кто-то нет. Кстати, чем больше пьешь, тем быстрее идет сброс.
— Но зачем?
Лютер улыбнулся, мягко и понимающе.
— Затем, чтоб в новом мире жили сильные свободные ведьмы. Как раз сейчас он и строится. Но мы с тобой пока побудем здесь. Ты ведьма уровня Хиат, ты очень ценна для нас.
Эльзе казалось, что она смотрит в пустоту.
— Откуда ты знаешь? — спросила она. Лютер поставил чашку на пол возле дивана и легонько погладил Эльзу по колену. Эльза вдруг подумала, что с Лютером наверняка придется заниматься любовью, и эта мысль неожиданно вселила в нее тошнотворный липкий страх.
— Хольцбрунн сказал об этом своему психотерапевту. А Анна-Мария сотрудничает с нами уже полгода. Ох, Эльза, — Лютер откинулся на спинку дивана, и на его губах расцвела счастливая улыбка. — Теперь у всех нас начнется совсем другая жизнь. Без инквизиции, без пыток, без страха… Те мои коллеги, кто мыслит верно, давно присоединились к нам.
— Мне, честно говоря, не по себе, — призналась Эльза. Она не могла сказать точно, что чувствует. Вроде бы далекую тень радости — если Лютер говорит правду, то ни одна ведьма королевства больше не будет бояться за свою жизнь и свободу. Но в то же время Эльзу исподволь покусывала тоска — такая, какая бывает, когда смотришь на город с крыши высотки и борешься с желанием сделать шаг в пустоту.
— Это пройдет, — серьезно заверил Лютер и, взяв Эльзу за руку, осторожно подцепил печать и сорвал с ладони. Облачко зеленых искр поднялось к потолку и растаяло. Эльза ощутила, как немеют пальцы.
Сквозь шум дождя донесся заунывный мяв сигнализации. Лютер тотчас же поднялся с дивана, и от его вальяжной расслабленности не осталось и следа: вместо обаятельного добряка перед Эльзой возник хищник, злобный и опасный.
— Пойду гляну, кого там дьявол несет, — произнес Лютер и бесшумно выскользнул за дверь.