Обрученная с врагом
Шрифт:
Значит, Мартин говорил серьезно. Эльза пожала плечами, стараясь смотреть не в глаза декана, а в ее переносицу. Но картинка все равно всплывала: библиотека, множество книг в старых шкафах, стопки учебников на столах…
— А я при чем? — спросила она с нарочитым равнодушием. Это зацепило декана сильнее, чем Эльза могла предположить.
— При чем? — декан старалась не кричать, но ее тихий свистящий голос звучал страшнее крика. — При том, что если возникают проблемы, дорогуша, их нужно решать в своем кругу. Со мной. С куратором. А не сразу
Эльза отстраненно подумала, что декан должна ее в задницу лобызать, а не кричать.
— Не надо повышать на меня голос, — сказала Эльза и только потом с удивлением поняла, что она произнесла именно это. — Я никому ничего плохого не делала. Наоборот… После того, как выяснилось, кто мой муж, они как с цепи сорвались…
Декан посмотрела на Эльзу так, что та осеклась и умолкла.
— Вот и надо было прийти ко мне, — сухо промолвила она. — Теперь семь человек отчислены по официальному распоряжению господина министра. Живите с этим, госпожа Грюнн. Можете даже гордиться. Лишили людей возможности получить образование. Хоть как-то зацепиться в жизни.
Эльза подумала, что декан, должно быть, сама ведьма. Наверняка уровень с официальным надзором инквизиции.
— Вряд ли вы то же самое сказали бы моему мужу, — откликнулась Эльза. На глаза наползали слезы, и она мельком подумала, что плакать ни в коем случае нельзя. Не из-за возможного скачка кефамина, нет. Нельзя показывать слабость. — Я ему позвоню, он заедет. Что, вы ему это скажете в лицо? Думаю, нет. И ничего бы вы не сделали, если б я пришла к вам.
Должно быть, декан не ожидала подобного ответа от той, которая, по недавнему выражению сокурсниц, две недели как из лужи выбралась. Она медленно поднялась со стула, и Эльза отшатнулась, как от пощечины, но в это время в деканате вошел высокий жизнерадостный толстяк, и декан, перехватив его взгляд, устало опустилась на стул.
— Дамы, доброе утро! — бодро воскликнул он. — Госпожа Циттель, я заберу у вас студентку Грюнн на пару минут?
Декан устало махнула рукой. Возможно, Эльзе показалось, но на ее сухой ладони мелькнула зеленоватая тень.
— Хоть насовсем, господин Бронт. Мы уже закончили.
Теперь Эльза вспомнила: она видела фотографию и эту фамилию на щите возле ректората. Герхард Бронт, проректор по воспитательной работе. Они вышли в коридор, и Бронт, все так же жизнерадостно улыбаясь, произнес:
— Я слышал о том недоразумении, что у вас случилось с сокурсниками, — Эльза открыла было рот, но Бронт не дал ей говорить. — Дорогая моя Эльза, ну вы не обязаны ни перед кем отчитываться за свою семейную жизнь. И быть козлом отпущения для тех, кто, мягко говоря, занимает чужое место, тоже не должны.
— Я не… — начала было Эльза и снова осеклась. Ей вдруг захотелось получить удовольствие от момента. Как же, проректор
У внутреннего голоса были интонации Мартина.
— Говорят, дурака и в церкви бьют, — продолжал Бронт, мягко увлекая Эльзу от деканата. — Ни о чем не волнуйтесь, дорогая госпожа Грюнн, ничего подобного больше не повторится. Ну а если что-то все же вас потревожит — сразу же обращайтесь ко мне.
В ладонь Эльзы уткнулся жесткий картонный квадратик визитки.
— В любое время, — многозначительно произнес Бронт и повторил: — В любое время.
***
— Одного моего пациента сегодня арестовали прямо во время сеанса. Оказался незарегистрированным ведьмаком.
Анна-Мария сбросила туфли на ковер и села с ногами в кресло. Чашка кофе в ее руках источала томительный горький аромат.
Мартин лежал на кушетке и смотрел в потолок. Медицинский центр закрыли пятнадцать минут назад, и во всем здании были только они с Анной-Марией и охранник на вахте, да может быть, еще уборщица. Мартин приехал сюда прямиком из управления, без записи.
— Шутки кончились, — негромко сказал он. — Обязательная регистрация в двадцать четыре часа. Не пришли — уголовка, получите и распишитесь. Причем строгий режим.
По губам Анны-Марии скользнула тонкая улыбка. Мартин вдруг подумал, что скоро она откажется от их сеансов. Он не знал, откуда пришла эта мысль, но она пугала его до дрожи.
Больше всего он хотел, чтобы все было, как раньше. Но Мартин прекрасно понимал, что весь тот хрупкий мир, которым он владел, медленно-медленно рассыпается, и он ничего не может с этим поделать.
— Устал, — утвердительно сказала Анна-Мария. — Я вижу, ты очень сильно устал, — она допила кофе и, отставив чашку на край столика, спросила: — Мартин, тебе действительно больше не с кем поговорить?
— Не с кем, — откликнулся Мартин. — Мы катимся в какую-то яму, и я ловлю себя на мысли, что ничего не в силах изменить. Кто-то ведет серьезную работу с ведьмами, практически переводит их на нелегальное положение. Этот Андреас выскочил, как дьявол из табакерки. Про неуправляемые сбросы печатей я уже молчу. Король хочет, чтобы я все вернул обратно — а я не могу.
Мартин вздохнул и, приподнявшись на локте, посмотрел Анне-Марии в глаза. Ресницы девушки смущенно вздрогнули, но взгляда она не отвела.
— Нам все-таки надо было пожениться, — произнес Мартин. Анна-Мария отрицательно качнула головой.
— Не надо, поверь мне, — промолвила она. — Тебе нужны отношения с обычной человеческой женщиной, я всегда это говорила. Но ты никогда не хотел их строить…
«Не бросай меня», — захотел сказать Мартин. Он прекрасно понимал, что вряд ли Анна-Мария действительно относится к нему с теплом. Все, что она видит вокруг, не может не вызывать ненависти к виновнику торжества — она, конечно, вежлива, как того требует врачебная этика, но эта вежливость всего лишь прикрывает пустоту.