Обрученная с врагом
Шрифт:
По всем каналам шла прямая трансляция со стихийного митинга в центре столицы. Мартин откинулся на спинку кресла и почему-то ощутил внезапную легкость. Вот оно: летающие над толпой дроны видеонаблюдения, беснующиеся женщины с написанными от руки плакатами, непременное «Не ставь печать!», куда уж без него… Ведущий в студии, обычно спокойный и выдержанный, сейчас испытывал нескрываемое волнение.
— По нашим подсчетам на площади Победы собралось около семи тысяч человек, — говорил он. — Участники стихийного митинга обращаются напрямую к его величеству,
Ведущий сделал паузу, перелистывая какие-то бумаги. На экране за его спиной бесновались ведьмы, вскидывая вверх руки с зеленью печатей на раскрытых ладонях. Полицейское оцепление ничего не делало: стояло за щитами, окружив митингующих живой цепью. Ждало приказа.
— Вот куда ваши бабоньки побежали, Крамер, — произнес Мартин. — Ну что, господа, выводим наши опорные отряды и начинаем массовые аресты?
Никто не ответил.
— Как вы видите, многие митингующие привели с собой своих детей, — продолжал ведущий. На экране появилась семья: мать, отец и мальчишка, сидящий верхом на отцовской шее, жующий пряник. — Пока никто из представителей властей не вышел к митингующим…
Потянувшись через стол, Мартин взял пульт и выключил телевизор. Собравшиеся словно очнулись от тяжелого долгого сна и развернулись в сторону министра. Андреас выжидательно молчал, задумчиво крутил в пальцах серебряную ручку.
— Там будет очень много мяса, — подал голос Эврельт. — Они потому и детей привели, чтобы не было разгона.
Мартин понимающе кивнул. Еще до войны было несколько больших ведьмачих бунтов, в которых незарегистрированные ведьмы закрывались своими детьми, как живым щитом.
— Они своих детей не жалеют, — хмуро произнес Мартин. — Придется это сделать нам. Начинаем операцию, штаб будет здесь, всю поступающую информацию — лично мне в руки.
На лицах глав департаментов всплыли одинаковые удовлетворенные улыбки. Мартину показалось, что и он сам тоже улыбается.
Глава 8
— Ох, девки… — немолодая незарегистрированная ведьма, сидевшая в дальнем углу камеры, вздыхала чуть ли не каждые две минуты. — Ох, девки, как же курить хочется… Сигареты есть у кого?
То ли в камеру запихали сплошь некурящих, то ли никто не хотел делиться, но просьба в очередной раз осталась без ответа. Эльза привалилась к стене и устало закрыла глаза.
Разумеется, она не собиралась идти ни на какой митинг. Просто шла пешком с занятий в сторону библиотеки Конгресса, готовиться к семинару — и неожиданно угодила аккурат в самый центр разгона демонстрации. Крик стоял страшный, ведьмы бежали и падали, а боевые инквизиторы в одинаковой темной форме догоняли их и били парализующими заклинаниями. Эльза попыталась было нырнуть в ближайший проулок, но кто-то из бойцов ошпарил ее заклинанием, и
— Ох, девки… Точно покурить нету? Прям ни у кого?
Где-то далеко плакал ребенок. Эльза сидела на своей нещадно истоптанной сумке и думала о том, что смартфон разбит, и она не сможет позвонить Мартину. Печати жгло, Эльзу мутило. Что будешь делать, если тебе постоянно не везет? Во всем не везет?
С другого конца камеры к ней пробилась худенькая рыжеволосая девушка, присела рядом на корточки и осторожно дотронулась до руки.
— Эй, ты спишь?
Эльза открыла глаза. Девушка, судя по бейджику на груди, и почти форменной одежде была либо официанткой, либо продавщицей.
— Нет, — откликнулась Эльза. — Нет, не сплю.
— Меня Стива зовут, — негромко сказала рыжая. — Слушай, ты извини, конечно… Ты жена Мартина, да?
Эльза вздрогнула от изумления и так же тихо промолвила:
— С чего ты взяла?
— Печати, — прошелестела Стива. — На тебе тьма-тьмущая его печатей.
Она протянула Эльзе руку ладонью вверх — на коже вспыхнул зеленый огонь, сложился в знакомые знаки и погас.
— Да, — устало кивнула Эльза. Чутье подсказывало, что сейчас рыжая Стива выпрямится и заорет на всю камеру: «Девки, тут министрова баба, мочи ее!» Или еще можно в заложники взять, надо думать, министр за любимую супругу все требования выполнит.
Но Стива сунула руку в карман черной юбки и вынула тоненький телефон.
— Позвони ему. Или сообщение отправь. Пусть вытащит нас.
За стеной согласным хором взвыли три детских голоса. Эльза взяла телефон и промолвила:
— Лучше напишу.
Стива понимающе кивнула и села на пол рядом, прикрывая Эльзу от остальных обитательниц камеры. «Мартин, мы со Стивой в тюрьме, вытащи нас. Эльза», — написала Эльза и продемонстрировала сообщение Стиве:
— Так пойдет?
Стива кивнула.
— Ага, отправляй.
Эльза щелкнула по экрану, невольно теряясь в догадках о том, откуда эта Стива знакома с Мартином. Причем, судя по всему, очень даже неплохо знакома.
Спустя четверть часа к решетке камеры подошел инквизитор в боевой форме, страшенный мордоворот с перебитым носом, и хрипло скомандовал:
— Грюнн, Эвердин, на выход.
Стива поднялась с пола, помогла встать Эльзе, и они двинулись к выходу. Молчаливое сообщество камеры смотрело на них с искренним сочувствием.
— Ох, девки… — вздохнула причитающая ведьма. — Держитесь там.
Инквизитор долго вел девушек какими-то длинными мрачными коридорами с множеством дверей, то выводя на вполне цивильную лестницу, то вновь сворачивая в коридор с камерами, заполненными плачущими женщинами, вдоль которых неторопливо прохаживалась охрана. В конце концов, они вошли в лифт, и Эльза узнала его: управление по делам ведьм, подземные этажи. Мартин наверняка был в какой-нибудь очередной допросной, с очередной ведьмой, распятой на пыточном столе…