Обретая дом
Шрифт:
Осознание того, что это вовсе не Ральф, приносит огромное облегчение. Но не настолько, чтобы полностью успокоить нервы, ведь передо мной всё равно незнакомец, который подглядывает за мной и Рейн через забор. Хочется верить, что это всего лишь заблудившийся курьер или сосед с чужой почтой. Но я всё равно подхватываю Рейн на руки и прижимаю к себе, защищая. Откуда мне знать ,может, Ральф послал этого парня, чтобы припугнуть меня или попытаться отобрать у меня Рейн.
— Не хотел вас напугать, — бормочет мужчина низким, хрипловатым голосом, который сразу подтверждает: он точно не стоит ни
— Кто вы? — спрашиваю я настороженно, крепче сжимая Рейн.
Мужчина делает паузу. А потом, выдохнув, отвечает: — Калеб Баумгартен.
Мои губы приоткрываются от удивления. Биологический отец Рейн, Си-Бомб из Red Card Riot, стоит у забора моих родителей? В любой другой ситуации я, наверное, чувствовала бы себя немного польщённой. Но зная, что это тот самый эгоистичный ублюдок, которому было плевать на собственного ребёнка последние два года, я могу испытывать только отвращение, ярость и страх.
Наверняка Си-Бомб явился сюда, чтобы силой заставить меня увезти Рейн из Прери-Спрингс — ведь это было условием его соглашения с Клаудией. Но угадайте что? Я тот договор не подписывала и никогда бы не подписала ничего подобного. Прери-Спрингс мой дом, и в отличие от Клаудии, мне здесь нравится. К тому же у Си-Бомба нет ровным счётом ничего, что мне нужно, так что рычагов давления у него ноль. Мне не нужны его деньги. И я уж точно не собираюсь с ним спать. Он всегда был звездной мечтой Клаудии, а не моей. Всё, что мне нужно, это Рейн и возможность растить её здесь, в Прери-Спрингс, вместе с моими родителями. И без его вмешательства.
— Ты можешь выйти, чтобы поговорить со мной? — спрашивает он.
Бедная Рейн дрожит у меня на руках после истошного крика. В последний раз, когда она слышала, как я так кричу, её мама так и не вернулась домой. Поэтому, прежде чем ответить на просьбу этого барабанщика-придурка, я поднимаю палец, говоря ему подождать, а потом прижимаюсь лбом ко лбу Рейн и тихо шепчу, что всё в порядке.
— Глупая тётя Обби наступила на камешек, — улыбаюсь я. Рейн так и не научилась правильно произносить «Обри», и мы с Клаудией всегда умилялись её версии. — Вот почему я закричала. А не из-за того мужчины вон там.
— Кто тот дядя?
Ехидная, злая часть меня очень хочет ответить: «Это тот мудак, который каждый месяц платит бешеные деньги за то, чтобы не участвовать в твоей жизни». Но, конечно, я не могу этого сказать.
— Он хороший друг твоей мамы. Он пришёл поговорить со мной о ней.
Личико Рейн тут же оживляется. — Мамочка вернётся?
О, моё сердце. Даже спустя три недели, а для двухлетнего ребёнка это целая вечность, Рейн всё равно задаёт этот вопрос каждый раз, когда слышит о маме. Иногда даже без повода.
Я глажу её по щеке костяшкой пальца.
— Нет, солнышко, мама всё ещё на небе вместе с бабушкой. — Видя, как Рейн хмурится, я быстро меняю тему. — А спорим, брауни уже остыли? Пойдём посмотрим? Ты сможешь съесть один и поиграть на айпаде, пока тётя Обби поговорит с маминым другом снаружи.
Обещание брауни и желанного экранного времени
Провожая Рейн в дом, я бросаю взгляд на часы. Мои родители должны вернуться с папиного приёма у врача примерно через полчаса, если доктор сегодня не задержится, и последнее, что мне нужно, это чтобы Си-Бомб из Red Card Riot стоял у их порога, когда они подъедут.
Мои родители понятия не имеют, кто отец ребёнка Клаудии. Никто не знает, кроме меня, Си-Бомба и, возможно, тех, кому он сам рассказал. Так что сложно представить, какой тёплый приём они устроят неожиданной рок-звезде на своём дворе, если приедут раньше, чем я успею его выпроводить. Мама из тех людей, которые никогда не рады чужим, а папа огромный фанат музыки и считает Red Card Riot одной из своих любимых групп. Даже на обезболивающих, которые он принимает после того, как на прошлой неделе серьёзно сломал ногу, я уверена: папа узнает Си-Бомба по его внушительному росту и знаменитым татуировкам.
Усадив Рейн на диван с айпадом и брауни и велев ей никуда не уходить, пока я не вернусь, я делаю «взрослый» вдох и иду к входной двери. Когда выхожу на крыльцо и вижу вживую физическую мощь и харизму человека, которого столько раз видела на экране, меня будто сносит реактивной струёй.
Чёрт возьми.
Мышцы. Татуировки. Рост. Борода. Хмурый взгляд. Горячий.
На последнем слове я сама удивляюсь своим мыслям. Си-Бомб не воплощение моих фантазий, как когда-то для Клаудии. Но, видя его сейчас, я вполне понимаю, почему он пользуется мировой популярностью.
Клаудии всегда нравилось в нём то, что он павлин в своей группе, несмотря на то что сидит за ударной установкой. Он никогда не надевал рубашку в клипах и на концертах, постоянно менял причёски — от ирокеза к длинным волосам, от длинных волос к почти нулевой стрижке. Но, к моему удивлению, татуированный викинг, стоящий сейчас передо мной, совсем не похож на павлина. Скорее на сбежавшего, измученного маньяка.
— Прости, что напугал тебя, — бурчит Си-Бомб, и его низкий голос идеально соответствует внешности горного дикаря. Я не могу не заметить, что борода у него теперь куда длиннее, чем на фото и видео в интернете. И что сейчас он весь в татуировках, от шеи до пальцев. А в старом клипе «Shaynee» у него было всего несколько рисунков на руках.
Я прочищаю горло.
— Я решила, что ты извращенец, Си-Бомб.
— Прости за это. — Он кивает в сторону сетчатой двери за моей спиной. — Мы можем поговорить внутри?
Я скрещиваю руки на груди. — Нет. Рейн внутри.
Си-Бомб переносит вес с ноги на ногу.
— Я знаю. Я хочу познакомиться со своей дочерью.
Мне стоит огромных усилий не фыркнуть и не бросить саркастическое: «Спустя два года ты вдруг захотел познакомиться с дочерью?» Но вместо этого я прикусываю язык.