Обретая дом
Шрифт:
— До десяти ещё уйма времени, — бормочу я. — Я скажу тебе, что решу, чуть позже.
— Как знаешь. Ты далеко от дома Обри?
— Ровно ноль целых три десятых мили. Я съехал на обочину, чтобы поговорить с тобой, на жилой улице за углом от её дома.
Пола облегчённо выдыхает.
— И не забудь, Калеб: у тебя только один шанс произвести первое впечатление. Когда встретишься с Рейн, помни — ты большой и весь в татуировках, так что тебе стоит присесть на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и…
— Я сам разберусь, — резко
Честно говоря, я ни черта не понимаю в детях, но уж достаточно соображаю, чтобы не врываться туда как слон в посудную лавку и не начинать командовать двухлетней малышкой, которая всего несколько недель назад потеряла маму.
Закончив разговор, я снова завожу арендованную машину; после пары поворотов, уводящих меня всё глубже в засаженный деревьями район, роботизированный голос в телефоне сообщает, что я прибыл к месту назначения. Дом Кэпшоу.
Дом небольшой, но уютный. Одноэтажный, ухоженный. Судя по виду — две спальни и одна ванная. Моя дочь сейчас в этом доме? Есть ли там вообще кто-нибудь? Если нет, то Прери-Спрингс маленький городок, и я всё равно встречу свою дочь рано или поздно. Скорее всего, самое позднее уже сегодня. От этой мысли по коже бегут мурашки.
Я глубоко вдыхаю, чтобы успокоить нервы, засовываю телефон в карман, беру рюкзак и выхожу из машины. Широкими шагами направляюсь к дому, но не успеваю дойти до крыльца, как слышу пронзительный, счастливый смех и визг. Они доносятся с другой стороны деревянного забора, из заднего двора. По наитию я подхожу к забору и заглядываю.
При моих шести футах с лишним мне легко посмотреть поверх вертикальных досок. И когда я это делаю, у меня замирает сердце: источник этого смеха — та самая девочка с фотографии. Рейн Бомонт. Крошечная блондинка с мягкими кудряшками, которые подпрыгивают при каждом её шаге. По лужайке за ней в шутку гоняется эффектная брюнетка с бесконечными ногами.
— Я тебя догоню! — смеётся длинноногая брюнетка, а Рейн визжит от чистой радости, ковыляя по траве.
У меня щиплет в глазах, хотя я улыбаюсь. Господи, смех моей малышки звучит точь-в-точь как смех моей мамы, только на куда более высокой ноте.
Меня снова накрывают стыд и сожаление, на этот раз из-за того, что после того короткого письма от Клаудии с сухим «отвали» я не стал бороться за своё до конца. Я писал ей ещё раз спустя несколько месяцев, пытался связаться через соцсети; но когда все сообщения вернулись назад и стало ясно, что Клаудия заблокировала меня повсюду, я принял, как теперь понимаю, ужасное решение — оставить всё как есть. Попробовать снова позже. В то время маме становилось всё хуже, и мне казалось, что у меня и так проблем выше крыши, чтобы вскрывать банку с червями, которая, возможно, и не принесёт желаемого результата вовремя. Я думал: единственное, что может быть хуже, чем не рассказать маме о внучке, это дать ей ложную надежду на встречу с ней.
Но сейчас, глядя на своего
Пока я стою, словно заворожённый, наблюдая за этой сценой, длинноногая брюнетка, полагаю, это и есть Обри Кэпшоу, ловит мою сияющую от счастья дочь, подхватывает её на руки и осыпает шумными, энергичными поцелуями, вызывая у Рейн новый взрыв смеха.
— Ты быстрая, но я быстрее! — игриво кричит брюнетка.
— Нет, я быстрая-быстрая! — отвечает Рейн, всё ещё заливаясь смехом.
— Да? Ну тогда покажи! — Обри ставит Рейн на землю, и они снова повторяют ту же игру в догонялки, свидетелем которой я только что был.
Сначала я полностью сосредоточен на Рейн. Долго. Но когда мой взгляд всё-таки переходит на Обри, до меня доходит, что она чертовски красива. Длинные загорелые ноги. Блестящие тёмные волосы, струящиеся по плечам. Гладкая, сияющая кожа и свежая, «девчонка по соседству» внешность, которая безумно меня привлекает. У меня ещё не было секса в трезвости. Вообще никакого секса уже как минимум полгода. И я внезапно остро ощущаю каждую минуту этого воздержания.
Можно ли мне вообще трахаться с моей няней/наставницей по трезвости, или это считается чем-то недопустимым?
Я едва успеваю подумать об этом, как взгляд Обри падает на меня, на верхнюю часть моей головы, виднеющуюся над деревянным забором, и она изо всех сил, на всю округу, начинает кричать от ужаса.
Глава 5. Обри
Ральф Бомонт.
Чёрт возьми.
Он здесь. В Прери-Спрингс. Отец Клаудии приехал, чтобы забрать у меня Рейн, ровно так, как я и боялась с того самого момента, как тот глупый, ничего не понимающий детектив оставил ему сообщение о несчастном случае с Клаудией.
Именно такие панические, лихорадочные мысли проносятся у меня в голове, когда я замечаю верхнюю половину мужского лица: два ярко-зелёных глаза под чёрной вязаной шапкой, подглядывающие за мной и Рейн через забор на заднем дворе моих родителей. От этого зрелища у меня вырывается душераздирающий крик, и брови мужчины взлетают прямо к краю его шапки.
Едва крик срывается с моих губ, я вдруг понимаю, что мужчина выглядит куда моложе Ральфа Бомонта. На десятки лет моложе. И к тому же он заметно выше отца Клаудии, насколько я помню, разве что тот сейчас стоит на табуретке за этим деревянным забором.