Обличитель
Шрифт:
Заключительные слова Аберо усилили общее замешательство, но в целом его речь разожгла ярость собравшихся, их раздражение и вечно терзавшую их злобную зависть. Все, как видно, на минуту забыли, что зложелателем мог оказаться каждый из них, но Аберо злобно напомнил им об этом, выбрав подходящий момент. Тогда Фурнье, номер 1, принес себя в жертву.
— Я иду, — сказал он. — Я понял вашу мысль, номер пять, и хочу проверить заключение номера десять по поводу этих проклятых иероглифов.
И он углубился в подземный ход. Вернулся он чрезвычайно взволнованный. Фурнье подтвердил наблюдения Селиса и Аберо, однако все же спросил:
— А что означают вопросительные знаки, поставленные вместо дат смерти наших основателей?
— Быть может, — начал робко Терен, — это означает, что они родились, но еще не умерли и что их призраки…
— Нет, нет! — нервно оборвал его Аберо. — Это просто безумие.
Эти слова были встречены с явным облегчением. Все поспешили поддержать предложение заместителя директора по прогнозированию. Итак, мы снова двинулись вперед, цепочкой друг за другом, в несколько разрядившейся атмосфере. Только подозрительность осталась прежней. И я желал, чтобы наша экспедиция продолжалась в темноте, — так страшила меня перспектива встретиться взглядом с моими коллегами. Если не я обличитель, враг, то кто же из нас мог им быть? Мы все углубились в такой же узкий и липкий туннель, как и первый, только этот круто спускался куда-то, казалось — в глубь земли.
Хотя с тех пор, как произошли события, получившие такую трагическую окраску, прошло немало времени, я не могу вспомнить без улыбки этот крутой спуск в сыром туннеле — за всю ночь то была единственная минута некоторой разрядки. Беда только в том, что спуск становился все более и более скользким. После пяти минут осторожного движения вперед каждому практически пришлось спускаться на корточках. При этом он опирался на плечи того, кто оказался впереди. Только Аберо не на кого было опереться. И вскоре он, не удержавшись на спуске, покатился вниз. Все мы кубарем покатились за ним, разбрызгивая грязь, пока не очутились на плоской, но еще более вязкой площадке. С большим трудом удалось нам встать на ноги — так мы все перепутались, свалившись в кучу друг на друга. Многие потеряли свои фонарики. Аберо вполне разумно решил, что их следует подобрать, и возложил эту миссию на Ле Рантека. Мы стали свидетелями увлекательного зрелища, как один из администраторов штаба, у которого голова была набита показателями пультов управления, планами финансирования и принципами функционального управления, карабкался на четвереньках по крутому туннелю, метрах в тридцати под залом с электронно-вычислительными машинами. Когда он поднялся по туннелю на добрую треть, Аберо посоветовал ему размотать веревку и закрепить где-нибудь наверху, чтобы облегчить себе спуск. Ле Рантек прекрасно справился с этой задачей: он благополучно спустился, держась за веревку, и принес потерянные фонари. Теперь мы осмотрели место, куда попали. Это был большой круглый зал с гладкими блестящими стенами. Туннель, по которому мы спустились, продолжался и по ту сторону зала. Наши двенадцать фонарей осветили это подобие склепа, и теперь мы могли получше разглядеть друг друга. Наши платья, наши лица — все было залеплено грязью. В перемазанных и порванных плащах, в сапогах, отяжелевших от налипшей глины, с мертвенно-бледными лицами — эту бледность еще подчеркивал свет фонарей, — с всклокоченными волосами и расширенными глазами, мы представляли собой весьма нелепое и жалкое сборище. Наверно, мы выглядели довольно комично, но никто и не думал смеяться. Аберо посмотрел на часы и сообщил:
— Сейчас час десять минут. В нашем распоряжении еще час; а потом нам
Я почувствовал, что собравшиеся не испытывают большого энтузиазма. Порталь робко спросил:
— Чего мы, собственно, здесь ищем? Какова цель нашего похода — просто обследовать подземелья предприятия?
Он высказал вслух то, о чем думало большинство его коллег. Аберо не растерялся, и, как мы увидим через несколько минут, обстоятельства сыграли ему на руку.
— Мы ищем человека, — ответил он, — который делает нас посмешищем перед всеми предприятиями, того, кто пытается умалить наш авторитет у персонала, кто утверждает, что мы ни на что не годны, что мы сами захватили власть, кто восстанавливает против нас наших служащих, работников административного аппарата и даже заведующих отделами; я убежден, что он устроил свою штаб-квартиру в этом подземелье и что именно здесь мы его захватим; еще раз напоминаю: надо набраться терпения — ведь мы только знакомимся с этими местами, а он их хорошо знает.
Аберо еще раз доказал, насколько хитер. Он уже не упоминал о крестовом походе в защиту «Россериз и Митчелл», олицетворяющей собой тот тип компании, который следует отстаивать, — он говорил о личных интересах руководящих сотрудников. И правда, в конце концов действия таинственного злоумышленника приведут по меньшей мере к умалению их авторитета, их — руководителей штаба, часто вызывающих ненависть рядовых сотрудников. Мы собирались уже двинуться дальше, то есть погрузиться в туннель, служивший продолжением того, из которого мы вышли, как вдруг оттуда послышались звуки шагов. Все замерли. Интерес к экспедиции, который уже почти остыл, вспыхнул вновь. «Потушите фонари», — прошептал Аберо, и все тотчас повиновались. Мы долго стояли, прислушиваясь, — из туннеля не доносилось ни звука. Потом снова послышался шум приближающихся шагов. Мы застыли на месте с бьющимся сердцем и, с трудом сдерживая волнение, ждали того, кто, сам того не зная, приближался к нам. Теперь, когда шаги раздавались совсем близко, мне показалось, что идет не один человек. Аберо шепнул:
— Это может быть тот самый, кого мы ищем. Будьте готовы схватить его, стойте на своих местах; когда вы увидите свет его фонаря, пропустите его на середину зала и только тогда окружите; главное — не дать ему сбежать, отрезать путь к нашему туннелю и к тому, из которого он выйдет. Внимание… тихо…
Из подземного хода появился человек с фонарем в руке и направился к нам. Аберо крикнул:
— Вперед! Перекройте оба входа! Окружайте его!
Мы бросились вперед. Тут незнакомец завопил:
— Ко мне! Ко мне! Помогите!
Из туннеля выскочили еще несколько человек, и началась потасовка.
— Я держу его! Я держу его! — кричал Бриньон.
— Пусти, идиот! Ты меня задушишь, я — Вассон!
— Нет, ты не Вассон! Посветите мне кто-нибудь!
Я направил на них свой фонарь и действительно узнал Вассона, которого Бриньон душил за горло.
— Это Вассон! — закричал я. — Отпустите его!
Бриньон, чрезвычайно взволнованный и не менее смущенный, извинился и подобрал свой фонарь. Тем временем в других концах зала продолжались схватки. Вдруг мы услышали голос Мастерфайса:
— Господа, это недоразумение! Остановитесь, прошу вас, здесь нет обличителя!
Шум мгновенно стих. Фонари зажглись снова, и мы смогли оценить ситуацию. Тут были Мастерфайс, Ронсон, Сен-Раме, Рустэв, Кинг Востер, французский детектив и двенадцать администраторов фирмы «Россериз и Митчелл-Франс». Начались объяснения. Я не удивился, когда услышал от Сен-Раме, что он, зная о намеченном его сотрудниками походе, решил тоже спуститься в подземелье. Те же соображения привели сюда американцев и Кинга Востера. Рустэв и французский детектив сговорились отправиться на поиски вдвоем. Итак, причины появления всех этих людей в подземелье были ясны. Однако гораздо менее понятна была несогласованность действий. Если я правильно понял, Сен-Раме спустился в подземелье один. Американцы и Кинг Востер пришли тоже по собственному почину, и, наконец, Рустэв и французский детектив задумали тайно от всех собственную экспедицию. Каждому пришлось объяснить, как он попал в этот зал. И вот к чему свелись эти объяснения: Рустэв и французский детектив сдвинули каменную плиту, но не ту, что мы, затем спустились по узенькому проходу, который вывел их в галерею под круглым залом. Американцы проделали отверстие под залом отдыха, что привело их прямо в круто спускающийся туннель, по которому мы скатились вниз. Потом они пересекли зал и пошли по продолжению этого туннеля, но, услышав голоса — это были наши, — повернули назад. Сен-Раме сказал: