Носители. Сосуд
Шрифт:
– В смысле?
– Живая кукла на улицах города может быть полезна только в наведении хаоса. И если одна – это еще не проблема, то десяток на разных концах города способны принести значительные проблемы. Их опасность не только в неадекватном, неконтролируемом поведении и огромной силе. В поисках пищи она будет вытягивать силы из всех встречных. И если носители это делают аккуратно, забирая лишь излишек из жертвы и восстанавливая баланс чувств в человеке, то кукла будет забирать подчистую, полностью убивая одно из чувств в индивиде, что может спровоцировать появление
– Ты считаешь, что Сивку специально так активно накачивали ненавистью, а я не вовремя попался под руку, и Скуке пришлось не дать мне убить куклу…
– Ты начинаешь обвинять и строить теории, – перебил меня Вася, – в этом я участвовать не буду. Ты такой же подозреваемый, как и Скука, именно поэтому меня поставили следить за тобой. Не дай мне повода подумать, что ты пытаешься меня запутать.
– Хорошо. Значит, твоя версия – это очередная попытка какой-либо диверсии на фоне политических игр?
– Да. Все проблемы только от политики. А самая худшая – это внешняя политика любого из государств, потому что то, что хорошо для одной страны, однозначно плохо для какой-нибудь другой.
Я не полностью был согласен с Васей. Политика лишь инструмент, вопрос был в том, в чьих он руках. Ее негативность или позитивность определялась лишь тем, на кого она работает. Если власть стремится улучшить жизнь всей страны, то политика позитивна, если же власть интересует исключительно безбедное существование правящий элиты, политика негативна.
То же касалось и внешней политики, каждая страна сама выбирает себе цели и пути их достижения. Можно вкладывать деньги и силы в то, чтобы в твоей стране было лучше, чем в других. А можно финансировать терроризм и революции, делая, чтобы всем прочим странам было плохо, и на их фоне твоя родина казалась бы более успешной и развитой.
Но все это было применимо только к миру людей.
– Насколько бы было проще всем конторам в мире работать сообща, зачем нужна эта политика нам? – озвучил я свои мысли. – Элементарный круг обязанностей по защите себя и вторично всего человечества от угрозы кукол. – Злорадство посмотрел на меня как на идиота.
– Я, пожалуй, не буду уже злорадствовать и просто привыкну к твоему пока еще фиолетово-радужному взгляду на жизнь. Это ты такой милый парень, возненавидевший самого себя, а есть же те, кто возненавидел чужую страну, национальность, религию, что угодно. Люди способны ненавидеть друг друга потому, что живут на разных улицах, причем соседних. Вопрос в том, на ком или чем было сконцентрировано чувство во время инициации. Именно такие люди, став носителями, наиболее опасны. Рвутся к власти и реализуют свои амбиции, о которых мечтали, будучи простыми смертными. Восприятие мира личностью меняется, уходят лишние чувства, и потребности соответственно, но желания, близкие к их единственному чувству, становятся еще более желанными.
– Почему их просто не устранять?
– Потому что есть еще более мерзкая подноготная. Нам необходимы такие люди. Нам всем
Как много вещей окружали меня, о которых я просто не задумывался. Всю жизнь нас учили, «что такое хорошо, а что такое плохо», деля людей на хороших и плохих. А на деле весь мир состоял только из плохих, которые отличались только мастерством оправдывать свои поступки благими намерениями.
Трудно было сказать, хотел ли Злорадство так загрузить меня, чтобы я замолчал и не докучал ему, но именно таков и был итог нашей короткой беседы.
В районе одиннадцати вечера мы подъехали к закрытым воротам жилого элитного комплекса. Он был освещен яркими огнями и выглядел действительно красиво и завораживающе. Сильнее огней горели только широко открытые глаза охранника, который нашел в своем списке пропусков номер нашей машины. Наверное, он еще никогда не открывал ворота старой, слегка сгнившей десятке.
– Живут же люди, я на такое за двести лет не заработал, – сказал Злорадство, восхищенно глядя на всю эту красоту. – И для чего им этот ненужный пафос? Все равно все умрут, я вот бессмертен, и мне этого не нужно.
– Конечно, не нужно, тогда над тобой злорадствовать не будут, – ухмыльнулся я.
– Именно, а вот тебе такое должно быть по душе. Прекрасный способ, чтобы тебя ненавидели люди – это быть богатым, красивым и успешным. Так что ты подумай все-таки о смене своего имиджа. Жертвы сами будут образовываться вокруг тебя, – посоветовал мне Вася.
– Да откуда ж у меня деньги такие? Я год только с вами, а зарплаты у вас чуть выше среднего, даже на машину не скопить.
– Это потому что ты дурак и ленивый, уже давно бы нашел дополнительный заработок, – в очередной раз упрекнул мой образ жизни Злорадство.
Оставив машину во дворе между чьими-то мазерати и бентли, мы пошли в подъезд, который скорее был похож на холл дворца. Присутствовал даже швейцар, который проводил нас такими же широкими глазами, как и у охранника. Особенно впечатлил его чемоданчик Злорадства, которому было, наверно, лет сто.
– Добрый вечер, господа, вы к кому? – поприветствовала нас девушка-администратор.
Она была высокой стройной брюнеткой с длинными волосами, собранными в хвост, одета в пиджак поверх белой блузки, нижнюю часть гардероба не позволяла разглядеть стойка. Весь этот прекрасный образ завершал легкий цветочный запах духов.
Как завороженный, я разглядывал ее, не в силах произнести ни слова. Странное, давно забытое чувство за доли секунды пронеслось по всему телу и испарилось так же неожиданно, как и появилось. Это была словно фантомная боль в конечности, которой уже нет, только с чувством, миг влюбленности, которую я не мог испытать.