Носители. Сосуд
Шрифт:
Так что, когда Вася остановился около старой, помятой, проржавевшей Лады 2110 и стал ключами открывать дверь, я нисколько не удивился.
Несмотря на экстерьер его боевого коня, он завелся с первого раза. Двигатель издавал приятные урчащие звуки, говорящие о том, что за машиной следят и внешний вид скорее для антуража.
Главным минусом использования данного авто как приманки чувств было отсутствие кондиционера. Это я ощутил в полной мере спустя десять минут стояния в пробке, в которую мы уперлись, как только выехали с территории Конторы. Солнце качественно прогрело столичные каменные джунгли, этому очень способствовал асфальт, большие зеркальные витрины,
– Сейчас уже поедем, пробка из-за светофора, – видимо, Вася понял по моему лицу, что мне было немного дискомфортно.
Сам я уже давно отказался от машины и предпочтительно ходил пешком или ездил на метро. Чаще всего выходить в патрули или на поиск пищи приходилось уже ближе к ночи, что ограждало меня от столпотворения в общественном транспорте и на улице. Это был главный плюс в моей жизни носителя. Я никогда и никуда не торопился, везде успевал, и вообще, был предоставлен сам себе. Можно было сказать, что это была работа на себя, да еще и не очень трудная.
Контора перечисляла нам каждый месяц зарплату. Она рассчитывалась из средних показателей прошлого года по месту проживания, так что хватало на одного человека вполне. Деньги в Конторе брались из реальных компаний, многие из них были мировыми брендами, которые оплачивали услуги маленьких компаний, по чистке помещений к примеру, и уже они перечисляли зарплату носителям. Более того, никому не запрещалось иметь свой бизнес, устроиться на работу и даже стать знаменитым. Главное условие – выполнять план, быть всегда готовым оказаться в нужном месте по требованию Конторы и не общаться слишком близко с обычными людьми. И конечно же, самое главное – не кормить свое чувство до окукливания. При таком исходе вновь образовавшуюся куклу быстро уничтожали, и освобождалось место и имя для следующего носителя.
Наконец, мы проехали светофор, создающий пробку, и разогнались. На скорости жара казалась более терпимой, ветер из окон приятно обдувал лицо.
– Вась, почему им просто не убрать меня? – честно и напрямую спросил я у Злорадства.
– Зачем, даже скорее почему?
– Заварилась какая-то каша, я главный подозреваемый. К чему вся эта показуха с допросами, разбирательствами, приставлением тебя ко мне? Это в реальном мире есть общественность, Европейский суд по правам человека. А у нас-то убрать меня и все, проблема решена, даже искать никто не будет.
– Не льсти себе, главный подозреваемый, – передразнил он меня. – Ты не важен в этом деле, на твоем месте мог быть кто угодно. Одних Ненавистей по Москве на учете стоит штук десять. Важно понять, что это за хитрая кукла и не происки ли это иностранных агентов. Хоть все вокруг и орут, как в России жить плохо, на самом деле сейчас-то все более-менее стабильно, и новой революции не нужно никому. Особенно нашим комиссарам.
– Меня подозревают в связях с иностранными агентами и ждут, когда я оступлюсь или попытаюсь выйти на контакт с ними? Ты же должен будешь докладывать это все в Контору и в критической ситуации выстрелить мне в затылок, так? – напрямую спросил я у Васи. Он молчал, он слишком долго молчал.
– Не такой ты дурак, как пытаешься порой казаться. Но пойми, мне самому все это не нравится. Сейчас я больше всего жалею, что так мало с тобой общался, чтобы быть уверенным в том, что ты не завербован.
– Значит, ты все-таки подозреваешь меня?
– Слушай,
В машине повисла тишина, разговор был малоприятный, зато честный. Каждый из нас задумался о своем.
Меня мучил вопрос, почему, несмотря на новую жизнь после смерти, я все так же продолжал сам себе ее усложнять и портить? Адекватные носители первые два года тратили минимум времени на зачистку, чтобы как можно больше развлекаться, заниматься сексом, пить, употреблять наркотики, ловить кайф любым доступным способом. А я придумал себе маленький иллюзорный мир, в котором общался с едой и упивался своим одиночеством. Можно было просто зачистить Сивку, щелчком пальцев убить его без лишних разговоров, и все было бы абсолютно по-другому, зачем я сам тянул время? Почему вдруг Скука оказался именно в этот момент там, зачем он вообще зашел в ресторан? Можно ли почувствовать стазис на расстоянии? Это нереально. Его можно ощутить, только оказавшись в нем. Слишком много было вопросов без ответов.
– Хватит там пытаться что-то придумать или осмыслить. Тебе сейчас самое главное – вести совершенно обычный образ жизни. Комиссары и их элитный отряд знают свое дело, они справятся и без тебя. Не надумывай себе ничего, просто живи, – ворвался в круговорот моих мыслей Василий.
– Постараюсь, – ответил я, глядя в окно на пролетающие мимо нас, залитые солнцем улицы Москвы.
– Да, кстати, в связи с этой ситуацией нам квартиру выделили. Твоя однокомнатная мало подходит двум мужикам, особенно когда один из них носитель ненависти, а второй – злорадства. Ты меня подушкой задушишь на второй неделе. Поэтому сначала ко мне, возьму свой тревожный чемодан, потом за твоим.
– Тревожный чемодан? – переспросил я.
– Чемодан, в котором собрано минимальное количество вещей для комфортной жизни в другом месте неопределенное время. – Злорадство посмотрел на меня как на дурака. Видимо, в его понимании такой атрибут присутствовал в жизни каждого человека.
– У меня нет такого.
– Да! – протянул Вася. – Совсем ты зеленый, явно ни революций не видел, ни войн. Мой вот уже благо двадцать лет без дела лежит, последний раз в 1993 пригождался. Благо разрулили все более-менее мирно, ну, по сравнению с другими революциями, – в очередной раз он ткнул меня в мою неопытность и юность.
– Да у меня без чемоданчика вещей мало. Ты ж видел мою квартиру. Один полупустой шкаф, за пятнадцать минут что-нибудь соберу. Где жить-то будем? – поинтересовался я в желании поскорее уйти от тем про чемоданчики, которые есть у всех, кроме меня.
– Элитный жилой комплекс на Октябрьском поле.
– Ого, там же квартиры по сорок миллионов.
– Тебе эту квартиру никто не дарит. Вход по пропуску, выход фиксируется, камера на каждом углу, благо в самой квартире нет. В общем, все это ради тотального контроля. Легенда проста: я отец, ты сын, из Тюмени. Меня, топ-менеджера, перевели из регионального филиала в центральный офис, компания снимает мне квартиру.