Ниже неба
Шрифт:
– Но только Магиннис попал в тюрьму?
– Конечно. Баллинджеры вовремя вмешались в ход судебного процесса, и Эдмунд был освобожден. Вот тогда он и получил компанию в единоличное владение и изменил ее название, оставив только свое имя. Ушло несколько лет на то, чтобы преодолеть последствия скандала, но затем компания снова начала процветать, благодаря Седрику.
– Седрику?
– Старшему кузену Эдмунда. Уверена, что ты слышал об Седрике Баллинджере.
– Пожалуй. Он носит титул лорда, не так ли?
– Да. А леди Сибилла повсюду известна своими
– Какое?
– То, что Баллинджеры по линии Эдмунда заслуживают своей судьбы, так же как и Балтинджеры по линии Седрика заслуживают своего состояния.
Коннор с удивлением посмотрел на Ленору:
– Я не понимаю.
Ленора всплеснула руками, казалось, она вот-вот засмеется:
– Забавная история. Видишь ли, Эдмунд был бы законным наследником титула и состояния Баллинджеров, если бы его отец не сошелся в свое время с замужней французской актрисой. Маленькая любовница Джеймса Баллинджера очень неплохо бы устроилась, если бы он был более предусмотрителен. Однако этот хлыщ настаивал на том, чтобы она вышла за него замуж – после того, как добилась бы развода, представь себе! Дело, наверное, закончилось бы алтарем, но женщина очень кстати покончила с собой. В конце концов скандал замяли, но с тех пор Джеймс никогда больше не разговаривал со своей семьей, за что и был лишен наследства. Земли и недвижимость отошли к его младшему брату, Вильяму.
– Отцу Седрика?
– Совершенно верно.
– Который завещал Седрику титул и состояние и оставил Эдмунда с пустыми руками.
– О, Седрик постоянно помогает своему кузену, но, в основном, по настоянию Сибиллы.
– Так же, как и тогда, когда Эдмунда арестовали? – Коннор направил разговор в нужное ему русло.
– Седрик не мог допустить, чтобы кто-либо из Баллинджеров сел в тюрьму – пусть он даже и был в чем-то замешан.
– Ты имеешь в виду, что Эдмунд был виновен?
– Он говорит, что нет, но ему никто не верит, – Ленора ухмыльнулась. – Нет на свете невиновного мужчины.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Да ну, Коннор Магиннис. Не играй со мной в невинного. Каждый мужчина из тех, кого я когда-либо знала, пытался играть со мной настолько серьезно, насколько был способен. А когда идет игра, все правила можно обходить, если даже не ломать вовсе.
– Это несколько цинично, не так ли? Ленора громко засмеялась.
– Не будь таким святошей. Ты тоже постоянно обманываешь с тех самых пор, как стал достаточно взрослым, чтобы играть в эти игры. – Увидев вытянутое лицо Коннора, она приблизилась к нему и погладила по голове. – Ну, не дуйся, ты – мастерский игрок, и можешь играть мной в любое время, когда захочешь.
Коннор выдавил улыбку:
– Ну, ты, по крайней мере, родственница Баллинджеров. И если окажется, что Баллинджер когда-то наступил на горло Магиннису, этот Магиннис
– А я собираюсь заставить тебя сдержать это обещание! – Ленора притянула Коннора к себе и опустилась под ним на обитое бархатом сидение.
* * *
Утром в понедельник Коннор шел за Дунканом Уимсом по запутанным коридорам Милбанкской тюрьмы. Этот визит обошелся ему в два раза дороже первого, и Коннор подумал о том, что нашел неплохое применение деньгам, которые щедрая Ленора преподнесла ему в субботний вечер. Несмотря на высокую мзду, стражник на этот раз выглядел более хмурым и недовольным, чем неделю назад.
– Не так уж мудро обходить правила слишком часто, – заметил он, когда они подходили к блоку, в котором находилась камера Грэхэма Магинниса. – Могут начаться вопросы, на которые не найдется подходящих ответов.
Коннор испугался, что Уимс сейчас попросит еще одну монету, однако стражник молча подошел к концу коридора, вытащил связку ключей и открыл камеру под номером 8414.
– Тебе нужно поторапливаться. Мы должны убраться отсюда вовремя, – на этот раз стражник не стал заходить в камеру, а просто подтолкнул Коннора к двери. – Десять минут – это все, что я могу для тебя сделать.
Зайдя внутрь камеры, Коннор постоял немного, давая глазам привыкнуть к темноте. Он ожидал увидеть знакомую призрачную фигуру, сидящую на краю кровати, но вдруг сильная рука схватила его сзади за плечо.
– Отец? – испуганно вскрикнул Коннор, поворачиваясь к темной фигуре, стоящей у него за спиной.
– Тс-с-с, – произнес старик. Его костлявые пальцы неожиданно сильно вцепились в руку Коннора, но затем резко разжались. – Сядь вон там, – приказал он, указывая на кровать.
– Отец, это я...
– Коннор, – закончил старик скрипучим, дрожащим голосом. – Я знаю.
Коннор теперь смог разглядеть черты его лица – впалые щеки, космы седых волос, нечесанную бороду, большие подвижные глаза, которые, как помнил Коннор, были голубыми, но теперь казались серыми в тусклом свете камеры.
– Ты знаешь меня? Ты знаешь, кто я? – спросил молодой человек, не скрывая своего удивления.
– Да, – отозвался Грэхэм, – но ты... вырос.
– Последний раз, когда я здесь был...
– Я... я был растерян. Ты был моим первым посетителем с тех пор, как... как умерла моя сестра.
– Так ты знаешь о тетушке Беатрис?
Грэхэм кивнул:
– Никто не говорил мне об этом, но она была больна. Когда она перестала приходить, я догадался.
– Так значит, все это время она знала, что ты жив?
– Она обещала не рассказывать. Было бы лучше, если бы ты думал, что твой отец умер и кремирован, чем знал, что он сидит за решеткой, а ты ничего не можешь сделать, кроме как наблюдать за его медленной смертью.
В камере воцарилась продолжительная тишина. Двое мужчин стояли и пристально смотрели друг на друга. Грэхэм заговорил первым, снова указывая в сторону кровати: