Ниже неба
Шрифт:
– Я п-передам ему, что вы заходили.
– Нет, думаю, лучше этого не делать, – поспешно сказала Ленора, направляясь к выходу. – Пусть этот недолгий визит останется между нами. Нет необходимости беспокоить Коннора – он может подумать, что я приходила из-за каких-то проблем, связанных с его работой. Она открыла дверь:
– Я только хотела бы встретиться с ним завтра... в доках.
– Конечно, мадам..?
– Просто Ленора. И можно, я буду звать тебя по имени?
– Р-разумеется, – девушка снова залилась краской.
Открыв дверь,
– Боюсь показаться слишком назойливой, но не могла бы я узнать фамилию вашей семьи? Я почти уверена, что Коннор сказал «Макгин».
– Она похожа. Магиннис.
На лице Леноры отобразилось нечто, похожее на изумление, и она спросила:
– Ты можешь сказать это по буквам?
Эмелин выполнила просьбу, четко произнеся каждую букву, как будто никогда и не заикалась.
– Магиннис, – нараспев повторила Ленора. – Довольно необычно.
– На с-самом деле обыкновенная ф-фамилия.
– Вряд ли это совпадение, – пропустив фразу девушки мимо ушей, продолжала Ленора.
– С-с-сов...?
– Да, – нетерпеливо перебила женщина. – Я имела в виду наш семейный бизнес – Торговую Компанию Баллинджера.
Она упомянула компанию, во главе которой стояла семья сестры ее мужа, Ифигении.
– Раньше компания носила имя Баллинджера – Магинниса; вторая фамилия произносится точно так же, как и та, которую ты мне назвала. Но это было очень давно, возможно, даже до того, как ты родилась.
– Мой отец был бизнесменом, – гордо объявила Эмелин.
– Но ты сказала, что он умер. Я никогда не встречалась с мистером Магиннисом, но знаю точно, что он не умер – по крайней мере, был жив, когда я слышала о нем в последний раз. Наверное, гниет в какой-нибудь тюрьме, и, как говорят среди джентльменов, более подходящая судьба не могла постигнуть Грэхэма Магинниса, эсквайра.
Ленора подарила девушке очаровательную улыбку, распахнула до конца все еще полуприкрытую дверь, вышла из квартиры и спустилась вниз по лестнице.
– Грэхэм... – прошептала Эмелин, невидящим взором уставившись на дверь. В ушах ее звучали слова любимой тетушки, которые та шептала в утешение одинокому ребенку: «Твой отец был большим человеком – честнейшим человеком. И не было джентльмена во всем Лондоне, который мог бы стоять так гордо и величественно, как Грэхэм Магиннис.»
* * *
Когда Коннор Магиннис вошел в квартиру, он увидел, что сестра стоит на коленях возле кухонного стола и тихонько всхлипывает. Он поспешил к ней, опустился рядом и обнял за плечи, чтобы успокоить.
– Что-то не так? – спросил он. – Что-то случилось? Эмелин посмотрела на брата красными, распухшими от слез глазами:
– Я... Я думала об от-тце.
– Ну, ну, тебе не из-за чего плакать. Он покинул этот мир много лет назад и, поверь мне, сейчас находится там, где ему гораздо
Эмелин всплеснула руками:
– Ты уверен?
– Я точно знаю, что загробный мир...
– Нет, – прервала его Эмелин, – я им-мею в виду то, ч-что он... он умер?
– Ну, конечно. Мне было неполных шесть лет, когда тетушка Беатрис рассказала мне все о похоронах отца и о всех людях, которые пришли проводить его в последний путь и отдать дань уважения.
Эмелин тяжело вздохнула и опустила голову.
– Что такое, Эмелин? – спросил Коннор, поднимая ее лицо за подбородок так, чтобы она посмотрела ему прямо в глаза. – Что тебя беспокоит?
– Отец был... когда-н-нибудь был...
– Что когда-нибудь?
– В... в т-тюрьме?
Пораженный, Коннор на какое-то мгновение замер, затем медленно и глубоко вздохнул и спросил:
– Почему ты вдруг об этом спрашиваешь?
Теперь наступила очередь Эмелин протянуть руку и прикоснуться к лицу брата – она с нежностью погладила его по щеке. Когда она задала свой вопрос, ее голос был как никогда твердым и ровным:
– Ты мне не ответил, Коннор. Он был...?
Коннор поднялся с колен:
– Я не ответил потому, что ты задала очень глупый вопрос. Кто тебе наговорил подобной ерунды?
– Это не имеет значения. Какая разница, сидел ли отец в тюрьме или нет, – обиженно произнесла Эмелин.
Пройдя через комнату, Коннор медленно повернулся к сестре:
– Ты что-то слышала об этом, когда была маленькой? Так ведь?
Поднявшись, Эмелин подошла к брату, прислонившемуся спиной к прилавку:
– Все в порядке. Я уже выросла, и ты можешь сказать мне всю правду.
Коннор обнял ее.
– Я не знаю, – прошептал он, прижимая к себе сестру. – В этом, кажется, нет смысла – к тому же тетя Беатрис взяла с меня обещание. В конце концов, ты была тогда очень маленькой, и наши родители умерли.
– Так значит, он на самом деле умер? – резко перебила Эмелин и, оттолкнувшись от груди брата, посмотрела ему прямо в глаза.
– Конечно.
– Но когда? Как?
– Он умер от разрыва сердца после того, как мама ушла из жизни,– почти так, как тебе и рассказывали. Но это произошло в тюрьме, не дома. У него были какие-то проблемы с бизнесом – я не знаю, какие точно, но тетушка Беатрис всегда повторяла, что отец ничего плохого не сделал. Его посадили в тюрьму всего за несколько месяцев до твоего рождения, и он умер через пару недель после мамы.
– Ты уверен? Ты аб-бсолютно в этом ув-верен?
– Почему ты меня об этом спрашиваешь? Конечно, я уверен,– в тот самый день, когда умер отец, тетушка Беатрис вернулась из тюрьмы и сказала мне об этом.
– Но ты тогда был еще маленьким.
– Да, но никогда не забуду тот день.
Эмелин посмотрела вниз, на руки брата, и увидела, что костяшки его пальцев побелели. Взяв ладони Коннора в свои, она гладила их до тех пор, пока он не разжал кулаки. Через какое-то время Эмелин снова подняла голову и сказала: