Ниже неба
Шрифт:
– Так помоги же сыну, который хочет помочь своему отцу.
В этот момент в коридоре послышался звук шагов.
– Помоги мне, отец, умоляю тебя.
Грэхэм внимательно осмотрел сына сверху донизу, затем быстро глянул в сторону кровати. Услышав лязг ключей на связке стражника с другой стороны двери, Грэхэм неожиданно кинулся к кровати и засунул руку под матрац. Достав блокнот, он поспешил назад и вложил его в руки Коннора.
– Там, это все там! – выдохнул он, его слова заглушались скрипом открываемого замка. – Все. Я все записывал. Эдмунд Баллинджер, Седрик Баллинджер, вся эта грязная история.
Коннор
– Я вытащу тебя отсюда, отец. Когда-нибудь ты сможешь вернуться домой.
Сделав шаг вперед, Коннор обнял старика. Грэхэм в ответ прижал сына к себе, сначала робко, затем сильнее, как будто опасаясь того, что все это не более, чем сон, и что он никогда больше не увидит своего ребенка.
– Только обещай мне, что ты позаботишься о своей сестре, – прошептал старик, с трудом выговаривая слова. – Вы двое – все, что у меня осталось.
– Не беспокойся. Я не подведу тебя.
Двери в камеру распахнулись.
– Время вышло, – сказал Уимс, поманив Коннора указательным пальцем.
Шагнув в коридор, Коннор в последний раз оглянулся:
– Отец, я...
– Я знаю, сынок. Я знаю.
Тяжелая ржавая дверь со скрипом закрылась за юношей.
VIII
Зоя Баллинджер и ее кузен, Росс, молча сидели в карете, проезжавшей через Ротерхит в сторону Больших доков Суррея – большого торгового района, расположенного вниз по реке от лондонских доков, на другом берегу Темзы. Сжав руку Росса, Зоя смотрела через окно на бесконечные ряды небольших фабрик и складов, каменные и кирпичные стены которых были покрыты сажей из тысяч выходивших на крыши труб, а толстые стекла окон почти не отличались по цвету от фасадов. Унылый и безрадостный, но вместе с тем привычный пейзаж приковал взгляд Зои, которая боялась повернуться и посмотреть на своего кузена. Девушка знала – так было потому, что Росс вскоре покинет уютное спокойствие Лондона и отправится в страну, которую она даже представляла себе с трудом.
– Странное чувство, – заметила Зоя, заставив себя повернуться лицом к Россу, – я довольно подавлена из-за твоего отъезда, хотя, наоборот, должна была бы быть переполнена радостью за тебя.
– Мое отсутствие будет недолгим, – снова попытался убедить ее Росс. – Ты лучше думай о подарках, которые я пришлю тебе.
– Недолго? Год, а может, и больше? – Зоя протянула руку и легонько ущипнула его за щеку. – Только попробуй не присылать их мне. Вот увидишь, я сяду на один из этих кораблей и из-под земли тебя достану, будь ты хоть на краю света. Еще лучше – я пошлю Бертье и избавлюсь от вас обоих.
– Он по-прежнему крутится возле тебя?
– Как собачонка.
– Почему бы просто ему не сказать, что он тебя не интересует... если, конечно, это и на самом деле так.
– Я бы не смогла этого сделать, даже если бы хотела; наши семьи очень давно дружат. И меня вполне устраивает Бертье – он всего лишь друг.
– У друзей есть странная привычка становиться чем-то большим, чем просто друзьями.
– С Бертье не так, – Зоя убежденно покачала головой. – Да что ты вообще можешь знать о таких вещах? Ты
– Мальчишки не представляют Торговую Компанию Баллинджеров в Китае, – провозгласил Росс, делая вид, что надувается от важности.
Зоя сжала руку юноши и взглянула на него глазами, полными слез:
– Нет, не представляют. Я на самом деле очень горжусь тобой, Росс; ты настоящий купец, отправляйся на Восток. Испытай рискованные приключения, но вместе с тем будь осторожен. И не беспокойся о нас, оставшихся здесь... – ее губы сложились в подобие улыбки, – ...кроме тех моментов, когда будешь покупать подарки. Не забывай свою любимую кузину, а то она, действительно, купит билет на один из этих кораблей и приедет за тобой.
Зоя кивнула в сторону набережной, где из-за зданий, вытянувшихся вдоль доков у пристани, виднелись мачты клипперов и других, маленьких и больших морских судов.
– Китай не лучшее место для англичанки.
– Ерунда. Жены морских офицеров и торговцев ездят туда постоянно, то же можно сказать и о миссионерках.
– Но ты ведь еще не стала чьей-нибудь женой – к большой радости Бертье, вне всякого сомнения,– и ты, разумеется, не имеешь никакого отношения к миссионерству.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Зоя раздраженно и нахмурилась.
Росс усмехнулся:
– Ничего, кроме того, что сказал. Просто ты не фанатична, по крайней мере, в религии.
Зеленые глаза девушки подозрительно прищурились:
– Но я фанатична в чем-то другом? Да?
– Я сказал «фанатична»? – Росс невинно пожал плечами. – Я имел в виду – фантастична.
– Так-то лучше.
– А чем ты будешь заниматься, когда я уеду? – спросил Росс.
– Ты же знаешь, я не буду сидеть сложа руки. У меня есть мой Женский комитет. Именно сейчас мы сосредоточили свою деятельность на тюремных реформах, и несколько человек из комитета даже занимаются формулировкой статьи о всеобщем избирательном праве, хотя, конечно, мама и ее подруги скорее покинут нашу организацию, чем окажутся вовлеченными в какую-нибудь скандальную историю. – Глянув через окно на склады, окружавшие торговые доки, Зоя как бы невзначай добавила: – К тому же, Бертье всегда будет рядом, чтобы забавлять меня.
– Если будешь заигрывать с ним, он это неправильно поймет.
Зоя вздохнула:
– Я знаю, но что поделать – он единственный мужчина, с которым родители позволяют мне выходить из дома, кроме тебя и моих братьев, разумеется. И он ведет себя, как джентльмен – ни одного лишнего слова, ни одного необдуманного поступка. Если бы он не был таким... подобострастным.
– Бертье? Подобострастный? Может быть, только с такой уважаемой леди, как ты. Для меня он всегда казался немного двуличным.
– В чем? – серьезным тоном спросила Зоя, поворачиваясь к кузену.
– Я не знаю... Как будто он взвешивает каждое слово, стремясь, чтобы оно произвело эффект и было одобрено слушателями. Впрочем, не обращай внимания, это всего лишь мое ощущение.
– Но я доверяю твоим ощущениям.
– Не нужно, – немного резко ответил Росс, – только не тогда, когда речь идет о Бертране Каммингтоне.
– Почему нет?
Росс засмеялся:
– Я подумал о том, что недавно сказал мне твой брат.