Невеста Перуна

Ладица Наталья

– Гневушка, ладушка моя, ненаглядная моя, я ведь всю жизнь на руках тебя носить буду, ни ветру не позволю на тебя дохнуть, ни солнышку обжечь. Жемчугом и самоцветами осыплю, в ткани узорные одену, в лучшие черевьи ножки обую...

– Что, так и будешь всю жизнь взаперти держать?
– с притворным ужасом спросила Доброгнева.

Воевода хотел было что-то ответить, но тут взгляды их встретились, и все слова в смущении куда-то убежали. К чему они, если сердца и так говорят друг с другом? Руки девушки ласково обвили крепкую мужскую шею, а губы их встретились в нежном, сладострастном поцелуе.

Поднявшись в свою светлицу, Доброгнева опустилась на лавку и

закрыла лицо руками. Поддавшись порыву, она позволила Олегу прислать сватов, но теперь в сердце её вновь закралось старое сомнение. Вспоминались слова князя: «Я же в ответе за тебя перед всеми, даже перед твоим братом». Не зря же он брата помянул, быть может, и сам помириться с Вадимом хочет, да только вот как - не знает? Может, помочь им надобно? Боярышне отчего-то казалось, что ей просто нужно поговорить с братом, и всё встанет на свои места. Решение созрело быстро: нужно в последний раз попытаться всё наладить, нужно увидеться с Вадимом, поговорить с ним. Что же до Олега... Доброгнева была уверена, он обязательно поймёт и простит её, но сейчас она не могла довериться ему. Страшась за неё, воевода обязательно постарается воспрепятствовать задуманному девушкой походу в Новгород, а ей того очень не хотелось.

Дождавшись темноты, боярышня оделась, захватила свои короткие и широкие лыжи и тайно выскользнула из дома. Ворота уже, конечно, были закрыты, но ей это не помешало. Ещё давно, в детстве, по недомыслию Доброгнева, движимая любопытством, отправилась в лес в тот день, когда, ежели верить старикам, лешие перед зимней спячкой буйствуют. Вот и заблудилась в лесу, где каждый куст, каждое дерево с младенчества знакомы были. Долго водил её леший, покуда, крепко умывшись слезами, не заснула девчушка прямо под высокой елью. Здесь её посреди ночь и нашёл гридень по имени Дубыня. А поскольку городские ворота давно уже были закрыты, то провёл он девочку в город потайным лазом, строго-настрого наказав никому про то не сказывать. Все эти годы Доброгнева свято хранила тайну, и вот теперь она ей пригодилась. Стараясь никому не попасться на глаза, девушка прокралась к городской стене и нащупала лишь ей ведомую дверцу.

– Далеко ли собралась, ягодка?
– услышала вдруг боярышня над ухом тихий шёпот. Вздрогнув, Доброгнева обернулась и увидела совсем рядом (и как только сумел так тихо подкрасться?) всё того же Дубыню. Видимо, старые воспоминания не только ей не давали покоя.

– Так куда собралась-то?
– повторил свой вопрос воевода.

– В Новгород, - упрямо вздёрнув подбородок, ответила девушка.

– А по какой такой надобности?

– По семейной.

– Эх, девка, тебе ли со мной спорить?
– покачал головой Дубыня.
– Ты думаешь, я зла тебе желаю? Не пори горячку, выслушай старика. Ни к чему тебе в Новгород спешить. Кто тебя там ждёт? Думаешь, брат тебе обрадуется? Ничуть. У него нынче свои заботы, с тобой никак не связанные. Или ты хочешь человека хорошего опозорить? Представь, каким насмешкам его подвергнут, когда он приедет ко двору князя со сватами, а невеста-то сбежала. Вот где будет разгуляться злым языкам.

– Ничего, Рюрик те языки живо укоротит!

– На каждый роток не накинешь платок. Не упрямься, девочка, вернись в свою опочивальню, выходи замуж, рожай детишек и живи счастливо.

– Да не упрямлюсь я!
– со слезами в голосе вскричала Доброгнева.
– Я всего лишь выполняю свой сестринский долг!

– Вадим давно забыл о своём долге перед тобой, забудь и ты.

– Не могу. Я - не Вадим.

– Здесь ты права, - вздохнул воевода.
– Ты выше и чище своего брата.

–

Но ведь не был он таким, не был!
– с отчаянием в голосе проговорила девушка, и вдруг новая мысль, точно удар плетью, ожгла её сознание.
– Это всё его любовь к Ефанде. Ох, на беду нам всем он её встретил. Да и сама она... Не уж-то брат мой недостоин её любви? Вот кто на самом деле во всех наших бедах виноват, а не мой брат.

– Не притворяйся юродивой, Доброгнева. Ты и сама знаешь: то, что ты говоришь - глупость. И потом, Аскольд тоже любил тебя, а ты на его любовь не ответила. Более того, выбрала Олега, как и Ефанда выбрала Рюрика. Почему же он к Морене не переметнулся?

Боярышня раздражённо пожала плечами:

– Аскольд - мальчишка, едва ли его чувства были сильны. И потом, быть может, он бы и не отказался, да только вот сама Морена его не услышала.

– Здесь ты не права, - неожиданно глухо проговорил Дубыня.
– Морене очень хотелось заполучить его - ещё бы, такой видок при Рюрике. Даже твою благосклонность предлагала в качестве награды. Вот только Аскольд не захотел предавать своего приёмного отца, да и любовь из-под неволи была ему не нужна. И потому этот «мальчишка», как ты его назвала, предпочёл умереть.

– Я и не знала, - пристыжено прошептала девушка.

– Откуда бы тебе это знать, ведь, дабы не тревожить твоё сердечко ретивое, Рюрик запретил говорить тебе о том, как умер его приёмный сын. И ещё кое-чего ты не ведаешь. Приходил Вадим к Олегу. Во сне, правда, но что это меняет? Давно, ещё когда вы домой из посольства возвращались. Поведал Олег ему о любви вашей, о грядущей свадьбе. Брат выбор твой одобрил, посетовал лишь, что весны ждать долго.

– Что же Олег сам мне о том не сказывал?
– удивлённо спросила девушка.

– Зачем? Чтобы ты его во лжи обвинила и, того хуже, вовсе верить перестала?

Доброгнева виновато опустила голову:

– Твоя правда, я бы ему не поверила. Решила, что он нарочно это придумал, дабы меня побыстрее замуж сманить. Что ж, раз так, не стану я более судьбе своей противиться.

– Вот и правильно. Только ты уж не обессудь, девочка моя, но нынешнюю ночь я здесь покараулю. Дабы ты случайно не передумала.

– Хорошо, дядька Дубыня.
– поддавшись внезапному порыву, девушка крепко обняла воеводу за шею.
– Спасибо тебе за науку.

С легким сердцем боярышня вернулась в опочивальню, разделась, легла на своё девичье ложе. Поначалу Доброгнева пристыжено обдумывала то, что поведал её воевода о смерти Аскольда, однако вскоре молодость взяла своё, и горькие мысли как-то незаметно улетучились. В голове закружился хоровод сладостных мечтаний о том, как счастливо заживёт она со своим любимым мужем после того, как все распри будут улажены. Как нарожает ему много ребятишек, как вместе они будут ходить в походы или как радостно будет она встречать мужа, ежели будет в очередной раз в тягости. За этими счастливыми мыслями Доброгнева и сама не заметила, как заснула.

Неожиданно с тихим скрипом дверь отворилась и на пороге возник... Вадим! Вскрикнув от радости, девушка бросилась было к брату, но он, мягко улыбнувшись, слегка отстранился:

– Тише ты, егоза. Не нужно меня касаться. Не тело моё здесь - только дух. Вот, пришёл тебя проведать. Как живёшь-то, сестрица милая?

– Хорошо живу. Никто на меня не косится, не шепчется за спиной. Князь благоволит. Завтра вот сватов жду от Олега, свадьбу играть будем.

– Свадьбу... А мне плохо без тебя, сестра. Морена совсем заела. И сбросить бы её иго, да сил нет. Была бы ты со мной - всё возмог бы, а так...