Невеста Перуна

Ладица Наталья

Не дожидаясь рассвета, воевода наскоро оделся, спустился в конюшню, вскочил на коня и помчался что было духу к княжьему терему. Стоявшие в дозоре гридни даже не подумали задержать его, а челядь княжеская, зная, сколь сильно благоволит Рюрик своему другу и родичу, не посмели возразить, когда тот потребовал доложить о его приезде князю, его жене и Ольге, невесте Перуновой. Вскоре к усадьбе Дубыни был отправлен гонец от князя, а все остальные, разместившись в горнице, приготовились выслушать рассказ Олега. Урманин честно, без утайки рассказал о своём видении, а закончил свой рассказ так:

– Я не ведаю, насколько истинно то, что я увидел. Быть может, это Морена напустила морок, быть может, отозвались мои собственные

мысли и страхи...

Ольга, до этого внимательно слушавшая, поднялась со своего места, подошла к брату и положила десницу ему на лоб. Через какое-то время она покачала головой.

– Нет, это в самом деле было. Хотя без Морены здесь не обошлось. Она сделала доступными для тебя чувства и мысли твоей возлюбленной. Видно, не действует больше наше опахивание, раз чары колдовские за стену крепостную просочились...

– Но что же делать?
– растерянно спросила Ефанда.

– А что тут можно сделать?
– пожал плечами Рюрик.
– Не думаю, что Вадим решится выставить её супротив нас как заложницу. А в остальном всё в порядке. Если в битве с Мореной выиграем мы, то освободим Доброгневу и выдадим её замуж за Олега. Если Вадим нас уничтожит, его сестра, скорее всего, всё равно вернёт себе свободу, правда уже без мужа. Так что...

– Есть ещё кое-что, - задумчиво проговорила Ольга.
– Из того же видения я узнала и некоторые мысли Морены, для меня специально переданные. Если мы не освободим девушку в ближайшее время, то следующей ночью она будет убита и обращена в навью.

– Не может быть!
– вскричал Олег.
– Вадим не допустит этого!

– Кто ж его спросит, - с печальной полуулыбкой проговорила Перунова невеста.

– Но мы в любом случае не успеем ей помочь, - покачал головой князь.
– До Новгорода далеко...

– А нам и нет нужды спешить в Новгород, - Ольга как будто прислушивалась к чем-то.
– Есть другой способ. Сложный и опасный, но есть. Хотя это скорее напоминает хитроумную ловушку, расставленную на нас богиней смерти. Если мы проиграем, то окажемся прямо в её лапах, если выиграем, то Доброгнева вновь будет с нами, а попутно мы сильно ослабим и саму Морену. Для спасения боярышни достаточно будет нас четверых. Я перенесу нас к священному дубу, а там уж вы поможете мне похитить девушку из вадимовой темницы.

– Всё понятно, - князь Рюрик решительно поднялся со своего места.
– Другого выхода у нас всё равно, похоже, нет. Если, спасая Доброгневу, мы ещё и ослабим Морену, значит, так тому и быть. Что для этого нужно?

– Одеваемся и идём на капище. Колесницу перунову я вызвать сейчас не смогу - хлопотно, холодно, да и времени нет. Но через идол мы сможем выйти к дубу, хранящему лик Перуна. А дальше будет видно.

Ефанда с болью наблюдала за братом. Тот внимательно слушал, то впадая в отчаяние, то вновь обретая надежду на спасение возлюбленной. Молодая женщина хорошо понимала его, но невольно злилась на свою давешнюю подругу, из-за безрассудства которой теперь жизнью должны были рисковать муж, брат и сестра Ефанды. А если всё окончится неудачей, что же, дочь её сиротой останется? Или и впрямь Вадим, как грозился, к себе её возьмёт? И всё из-за глупости взбалмошной девчонки! Боги всемогущие, за что караете?

– Что произошло?
– на пороге стоял Дубыня.

– Доброгнева в беду попала, - обернулся к нему Рюрик.
– Вот, идём выручать. Ты же, воевода, за старшего остаёшься. Сроку даю тебе - три дня. Собери дружину, ополчение и выступай к Новгороду. Ещё два дня даю тебе на то, чтобы дойти до озера Тёмное, что меж Ладогой и Новгородом лежит. У него мы тебя ждать будем. Хватит по зауглам сидеть, точно тараканы запечные! Пора судьбу в свои руки брать. Когда Перун проснётся - никому не известно, а у Морены милости ждать не приходится. А раз защита наша всё равно разрушена, то, мыслю я, вскорости ждать нужно гостей непрошенных.

Так что пусть будет так, как на роду нам написано. Идём нынче на битву супротив Вадима.

...Алое покрывало красавицы Зори ещё только выглянуло из-за края земли, когда все четверо уже спешили на капище. Волхв, стерегущий огонь, горящий у подножия идола, низко поклонился и тут же отошёл в сторону, не смея задерживать столь важных гостей. Однако Ольга подошла к нему, что-то тихо сказала старику, тот кивнул, быстро засеменил к костру и, сунув руку прямо в огонь, вынул оттуда чёрно-золотой сук. Олег невольно поморщились, ожидая, как зашипит сейчас кожа, соприкоснувшись с горящей головнёй, как ударит в нос запах горящей плоти, но этого не произошло. Когда волхв отдал сук девушке, на его пальцах не было и следа ожогов. Перехватив удивлённый взгляд брата, Ефанда пожала плечами.

– Такова сила его веры. Покуда он чист перед Перуном, перунов огонь ему не страшен. Если же волхва подозревают в чём, то лишь таким образом он может доказать свою невиновность.

Рюрик, отнюдь не казавшийся удивлённым, лишь кивнул, подтверждая слова жены. Ему ли, князю, не знать этого?

 Невеста перунова меж тем с поклоном приняла горящую палку и, развернувшись, коснулась ею идола.

– Пусть огонь Перунов откроет заветную дверь.

В тот же миг идол Перуна будто подёрнулся дымкой, а затем расплылся сизой тучей. Ольга бесстрашно шагнула в это неясное, колышущееся пятно. Остальные последовали за ней.

Мгновение спустя все очутились на священном холме, что высился неподалёку от усадьбы старого Сварга, прямо у подножия чудесного дуба, хранящего лик Перуна. Странно, но на вершине холма снега было немного. Дуб был обледенелый, седые мхи, венчавшие голову, осыпались, ясные глаза запорошило снегом, однако зиме не удалось полностью стереть следы священного образа. Всё той же головнёй невеста перунова очертила широкий круг, заключив в него и дерево, и себя, и своих спутников. Сам же еле тлеющий сук девушка бросила прямо к подножью дуба и обернулась к Рюрику.

– Теперь твоя очередь. Возьми свой меч и очерти ещё один круг, рядом с той линией, что начертила я.

Когда всё было готово, Ольга встала прямо против священного лика Перуна и оглянулась на остальных:

– Нам нужно заключить дуб ещё в один круг - тот, что образуем мы. Олег и Рюрик, возьмите меня за руки, Ефанда встанет напротив. И помните, что бы ни случилось - круг размыкать нельзя. Иначе погубите и нас четверых, и Доброгневу. Ну что, никто отступиться не хочет? Тогда начнём.

По слову ведуньи все встали вокруг дерева («Точно хоровод водим» - усмехнулся про себя Олег) и приготовились к... А в самом деле, к чему? Мужчины ожидали чего угодно, но не того, что произошло. Ольга закрыла глаза, и с её губ полилась небывало красивая, но вместе с тем странная, чарующая песня без слов - почти такая же, как та, что пела Яга. Казалось, что её сильный, красивый голос поднимается к самому небу, и всё вокруг, даже ветер, замерло, прислушиваясь к нему. Даже золотая колесница Даждьбога, величаво выезжающая на небосвод, как будто приостановила свой бег, заслушавшись чарующих звуков. Вот в песню влился ещё один голос - голос Ефанды, стоящей за деревом. Мелодия окрепла, заструилась уверенно и величаво, мощным потоком взвилась к небесам. Ствол дуба будто наливался солнечно-золотистым светом, изливая его сиянием и теплом, а за спинами людей, по черте, проведённой князем, поднялась сплошная стена золотого огня. В кругу стало жарко, редкий снег начал таять, образуя небольшие лужицы, а под ним показались робкие зелёные побеги. Неизвестно откуда взялись бабочки, а по земле деловито засновали муравьи. Мощная фигура Перуна исчезла, растворившись в золотом сиянии, а лик Его, оставшийся на прежнем месте, казалось, ожил. Теперь прежде неподвижные глаза с любовью и нежностью смотрели на поющую девушку.