Невеста Перуна

Ладица Наталья

– Вот что, родные мои, - сказал, наконец, Рюрик.
– Мыслю я, что прошлая бессонная ночь и нынешний суматошный день совсем вас доконали. Пора ложится почивать; утро, как старики говорят, всегда мудрее вечера.

– Что-то ещё завтра Олег нам поведает, - нахмурилась Ефанда.

– Ничего хорошего, - тихо, словно про себя проговорила Ольга, но, конечно, её никто не услышал.

– Не будем гадать попусту, а лучше дождёмся утра и сами его честь по чести обо всём выспросим, - твёрдо проговорил князь.
– А нынче - спать, спать, спать! Все насущные дела будем решать завтра.

– Ну что ж,

спокойной вам ночи тогда.
– Ведунья лукаво стрельнула глазами в Рюрика и Ефанду и поспешно вышла из горницы, оставив влюблённых наедине.

Поутру, едва только рассвело, сметливый отрок открыл клеть и разбудил обоих горе-путешественников. Князь Рюрик, де, желает их немедленно видеть. Ни слова не говоря, Олег и Доброгнева вслед за парнишкой пошли в княжий терем.

Услышав рассказ об их злоключениях, князь пришёл в ярость.

– Ладно бы мальцом был безусым!
– в исступлении орал он (благо, происходило всё в княжьих покоях, где были только сам Рюрик да его жена, а не при всём честном народе).
– Сам чуть не погиб, девку едва не сгубил... Мало нам козней Морены и Вадима, так вы ещё и сами приключений на свои головы непутёвые ищете!

– Тихо, княже, не шуми, - остановил друга воевода.
– Всё же хорошо закончилось (спасибо Ольге и Бабе Яге). Мы вернулись целыми и невредимыми... Ну, почти невредимыми, - взглянув на свою спутницу, исправился Олег.
– Зато теперь учёными будем. За одного битого, как говориться, двух небитых дают. И потом, я и помыслить не мог о таких страшилищах, каких мы давеча в лесу встретили.

– Это потому, что после них в живых никого никогда не оставалось, - подала голос Ефанда.
– Вы первые будете.

– С нынешнего дня никаких прогулок в лес, - сурово проговорил Рюрик.
– Лишь по особой надобности. Особенно Доброгневе. Ты, Гневушка, со смертью соприкоснулась, а значит, за тобой она в первую очередь и охотиться будет. Я же в ответе за тебя перед всеми, даже перед твоим братом. До весны в городе посидишь.

Говоря эти слова, князь даже не задумался о том, что нечаянно вложил в сердце девушки уже начавшую угасать надежду на примирение Вадима и Рюрика.

[1] Живой огонь добывался только посредством трения дерево о дерево

[2] Пеньковая, т. е. конопляная верёвка.

8. Неудавшееся сватовство

В этом году весну люди ждали особо: кто с надеждой и радостью, а кто со страхом и безысходностью. В конце зимы в Ладогу стало прибывать ополчение, обещанное князю Рюрику окрестными сёлами. Однако время шло, а дни не становились теплее, солнышко по-прежнему было неласково, а холодные ветра столь же злодейски пробирали тело до самых костей. Давно уже должна была звенеть капель, набухать почки на деревьях, таять снега, но весну будто что-то задержало в пути. Уже дважды ладожане палили масленые костры, сжигали чучело Морены, зазывали Лелю-весну, но зима по-прежнему оставалась в своих правах. Старики лишь разводили руками и качали седыми головами, предчувствуя большой неурожай и голод. Кое-кто призадумался, вспоминая злосчастную прогулку воеводы и его возлюбленной в лес - всякий ведь знает, что первые дни после возжигания нового огня оказывают воздействие на весь год. Вспоминали,

но пока держали язык за зубами, справедливо полагая, что раз оба возвернулись живыми, значит, и беда стороной минует. Да и гнева княжеского опасались. Многие с надеждой поглядывали на князя, а некоторые - и на невесту перунову, но и тот, и другая молчали.

С каждым днём Олег становился всё мрачнее и мрачнее. Доброгнева обещала принять его сватов по весне и пока от слов своих не отказывалась. Но, по совести говоря, разве можно сказать, что наступила весна, когда снег валит почище, чем зимой, когда вьюга воет ночи напролёт, когда мороз временами трещит такой, что дыхание перехватывает. Боярышня же, поначалу затосковавшая было, всерьёз решила, что боги хранят её от жуткого непотребства - выйти замуж без благословения старшего в роду.

Наконец однажды воевода решился. «Что ж, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Чем так вот мучиться ожиданием неизвестно чего, так пусть уж лучше сразу отринет. А что до обещания ждать до весны, так она давно уже должна была вступить в свои права». С этими мыслями он направился на княжий двор.

Найти Доброгневу было несложно. В это время она обычно с другими гриднями обучала отроков, либо возилась с детскими - детьми воинов, состоящих на службе у князя. Так и есть - ещё издали Олег приметил у княжьего крыльца толпу ребятишек, плотным кольцом обступивших высокую девушку в мужской одёже. Однако стоило урманину приблизиться к ним, как ребятня, будто почувствовав что-то, точно растворилась, оставив свою благодетельницу один на один с её возлюбленным.

– Всё с чужими детьми возишься?
– без лишних предисловий проворчал воевода.
– Своих уж иметь пора.

– Ты это о чём?
– настороженно спросила боярышня.

– Сама знаешь. Гневушка, не мучь ты меня, скажи, когда сватов слать?

– Опомнись, воевода! Ты ведь обещал весны подождать. Оглянись вокруг, где она - весна?

– По времени весна уже давно идёт, и тебе это ведомо не хуже моего. Кто ж виноват, что она задержалась где-то в пути?

– Подожди ещё немного, Олег, - с мольбой в голосе проговорила Доброгнева.
– Быть может, это боги дают нам знак, что нет нужды торопиться. Вдруг Рюрик и Вадим ещё помирятся...

– Да не помирятся они, - выходя из себя, прокричал воевода.
– Как ты представляешь себе мир после такой ссоры? Всю жизнь ждать удара в спину друг от друга? Говорят, что худой мир лучше доброй ссоры, но этот мир всегда будет грозить войной. Ни Рюрик, ни Вадим не пойдут на это. Что же касается знака... Ладно мы с тобой, но другие люди здесь причём? Или ты думаешь, что ради нас двоих боги весь мир готовы наизнанку вывернуть?

На миг Доброгнева прикрыла глаза и, собравшись с духом, произнесла:

– Хорошо, воевода, будь по-твоему. Шли сватов на княжий двор. Только пусть сваты приходят после полудня - я хочу прежде с предками поговорить.

Олег замер. Как же так, ведь только что она, отговариваясь то немирьем князя с её братом, то какими-то божьими знамениями почти отказала ему, а тут... Что-то в действиях девушки настораживало, но, против всякого обыкновения, урманин заглушил внутренний голос и возликовал. Подхватив любимую на руки, он закружился с ней по двору, хохоча во всё горло.