Невеста Перуна

Ладица Наталья

– Привал!
– объявил он, наконец, и указал на небольшую поляну посреди леса.

Доброгнева, едва добравшись до назначенного места, буквально рухнула в снег под деревом и без лишнего смущения предоставила своему спутнику позаботиться о снеди. Несмотря на усталость и стремительный бег, девушка от всей души наслаждалась нынешней прогулкой. Весёлые солнечные лучи искрами резвились на свежевыпавшем снегу. Не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка. Олег, не торопясь, достал из котомки холодное варёное мясо, хлеб, ароматный рыбный пирог, флягу с медовухой, и, хитро прищурившись, несколько печатных пряников и горсть калёных орехов.

Доброгнева улыбнулась. На самом деле она была страшной сладкоежкой, но отчего-то ужасно стеснялась этой маленькой слабости. Последним из котомки появилось одеяло, на которое урманин со всей торжественностью и усадил девушку.

– Что ж, приступим к пиру в честь новорождённого солнца, - проговорил Олег, и оба путешественника жадно набросились на еду.

Ели они долго и с удовольствием. Обоим казалось, что никогда в жизнь не едалось ничего вкуснее, чем эта нехитрая, в общем-то, пища. А от медовухи по телу пробегали приятные горячие волны, снимающие усталость с утомлённых членов и даря ощущение блаженной расслабленности. Доброгневе казалось, что теперь она смогла бы пройти путь и вдвое, и втрое больше, чем накануне. Могла бы..., но отчего-то не хотелось. От сытной еды и доброго питья боярышня совсем сомлела. Да и бессонная праздничная ночь давала о себе знать. Доброгнева сладко зевнула. Заметив это, урманин хитро прищурился.

– Не уж-то наша лёгкая прогулка столь сильно утомила бесстрашную воительницу?

– Ничуть не было, - тут же встрепенулась девушка, но предательская зевота вновь явила себя во всей красе. Оба путешественника весело расхохотались, а потом Доброгнева смущённо призналась.
– Видимо, я и впрямь устала.

– Так в чём же дело? Приляг, поспи, наберись сил на обратную дорогу, а как проснёшься, отправимся домой, в Ладогу.

Предложение было весьма заманчивым, однако боярышня решительно покачала головой:

– Нельзя. Вдруг Морозко увидит, осерчает, да и заморозит нас. Да и то, правду сказать, поделом нам будет за скудоумие.

– На что же он осерчает?
– искренне удивился воевода.
– Я-то ведь спать не лягу, буду беречь твой сон. А коли и впрямь пришагает Морозко - что ж, у меня есть, что ему сказать. Не глупи, ложись, а то ещё обратно волоком на себе тебя тащить придётся.

– Поделом бы тебе было, - с притворным негодованием произнесла Доброгнева.
– А то совсем меня загнал. Ладно, только для того лишь, чтобы тебя не утруждать...

Боярышня откинулась на одеяле, сладко, до хруста в костях, потянулась, смежила веки и уже через несколько мгновений безмятежно посапывала. Олег, сидевший рядом под деревом, нежно улыбнулся. Вид этой юной девы заставлял его сердце стучаться быстрей, а кровь буквально бурлить в жилах. Его тело властно требовало своей дани, но урманин не хотел собственной торопливостью испугать девушку. Тем более, что она ответила на его любовь и даже сроки сама назначила. Нет, следовало просто перетерпеть, и урманин принялся внимательно, с любовью рассматривать свою возлюбленную: её нежные черты лица, изящную фигуру, выбившиеся из-под шапки волосы... Незаметно подкралась Дрёма. Откуда варягу было знать, что это был зачарованный сон, и охота на двоих беспечных смертных уже началась? Олег лишь на миг смежил ставшие вдруг тяжёлыми веки, и тут же провалился в глубокий сон.

Ефанда, обычно встававшая весьма рано, нынче поднялась далеко за полдень. После вчерашнего гадания и почти бессонной ночи у неё страшно

болела голова. Ольга, узнав причину сестриного недомогания, укоризненно покачала головой (к чему гадать, если можно просто спросить у старшей сестры?) и отправилась искать снадобье от её недуга. Наконец боль утихла, и молодая княгиня покинула свой ложе, быстро оделась и вышла из светлицы. Бесцельно бродя по коридорам терема, она вдруг услышала радостны крики здравницы в честь князя, доносящиеся из трапезной. Ефанда поспешила туда. Князь, как обычно, восседал во главе стола, а его дружина, уже крепко подвыпившая, дружно славила своего вождя. Рюрик, увидев жену, тут же поднял кубок во здравие жены. Всё было, казалось бы, мирно и спокойно, но что-то всё же тревожило. Княгиня внимательно оглядела присутствующих.

– Где Олег и Доброгнева?
– резко спросила она.

– Олег и Доброгнева? Так они ещё утром куда-то в лес отправились.

Молодая женщина слегка побледнела.

– Куда в лес?

– Я-то почём знаю?
– в голосе князя послышалось раздражение.
– Караульные доложили, что вышли они на лыжах через те ворота, что выходят на закат.

– На лыжах... На закат...

Перед глазами молодой женщины встала картина: Олег и Доброгнева, на лыжах скользящие по снегу. Оба безмерно счастливы, однако за их спинами темнеет беспроглядная тьма... Нож, занесённый над головой девушки... Распростёртое на снегу бездыханное тело... Череп, обтянутый кожей, с тёмными провалами вместо глаз... Ефанда рванулась к той двери, что вела во двор, с силой распахнула её и замерла на месте. Ещё недавно ясное небо быстро заволакивало чёрными тучами, ветер ярился и бесновался, пригибая деревья к земле, колючий снег неистово носился между домами. Поднималась буря.

Олег проснулся оттого, что злой Позвизд швырнул ему в лицо целую пригоршню колючего снега. Урманин закашлялся, вытерся рукавом и открыл, наконец, глаза. День, столь славно начавшийся, преподнес весьма неприятную неожиданность. Ясный и тёплый денёк по воле богов превратился в ненастье. Олег разочаровано крякнул: надо же, как это его угораздило уснуть посреди леса, да ещё и прозевать начало бури. Воевода живо растолкал Доброгневу:

– Вставай, соня, пора и честь знать. Домой надо сбираться.

Девушка блаженно перевернулась на спину, потянулась, открыла глаза, ласково улыбнулась своему возлюбленному. Но улыбка тут же сползла с лица, едва она увидела затянутое тучами небо над головой.

– Что это?

– Буря, - коротко ответил Олег. Сам он быстро собирал лыжи, остатки пиршества, котомки и одеяло, дабы быстрее отправиться в город.

– Это я как раз вижу. Почему ты раньше меня не разбудил?

– Наверное, потому, что и сам уснул. Давай лучше собирайся быстрей. Пока буря не разыгралась, нужно поближе к Ладоге подойти. Сильный ветер может до неузнаваемости изменить лик леса, и тогда мы с тобой отсюда точно не выберемся.

– Всё равно не успеем.

– Конечно. Идти будем, покуда сил хватит. Потом с головой укроемся этим одеялом. Снежком ещё присыплет - авось не замерзнем. Главное, чтобы что-нибудь тяжёлое поперёк хребта не прилетело. После выберемся и целёхонькие вернёмся домой.

Доброгнева поёжилась. Пережидать бурю в лесу - не самое приятное приключение, но другого выхода, похоже, не было. Девушка приготовилась уже вновь встать на лыжи, как вдруг какое-то неясное движение в глубине леса привлекло её внимание.