Непримиримая одержимость

Анис Дрети

— Где мы? — спросила она хриплым со сна голосом.

Я не ответил и не посмотрел на неё. Если бы я это сделал, то не захотел бы отходить от неё ни на шаг. Ярость разгоралась во мне из-за её состояния и того факта, что она жила на улице. Это вызывало во мне желание поджечь всё вокруг, но сейчас было не время потакать своему гневу. Мне нужно было встретиться с офицерами и убедиться, что они не сделают чего-нибудь глупого, например, не вызовут власти. Амели была единственным человеком, достаточно надежным, чтобы позаботиться о Розе, пока я разбираюсь

с неоконченными делами. Но она не станет сотрудничать, пока я не объясню, как безбилетница оказалась в моих руках.

— Кто у нас здесь… Боже мой! — Амели ахнула, увидев исцарапанное и покрытое синяками лицо Розы.

— Ни слова при ней, — прошипел я. — Обсудим в коридоре.

— Т-твоё л-лицо, — заикаясь, пробормотала Амели.

Роза смотрела на медсестру безразлично.

— Возьми себя в руки, — рявкнул я. — Ты её пугаешь.

— Но…

Я бросил на неё такой ядовитый взгляд, что Амели проглотила возражение.

— В коридор, — повторил я.

Не сказав больше ни слова, она вышла, чтобы подождать меня за дверью. Роза пассивно наблюдала за нашим разговором и вздрогнула лишь тогда, когда я уложил её на кровать.

— Кто она? — прошептала Роза так, чтобы слышал только я.

— Медсестра на яхте. — Я опустился перед ней на колени. — Амели проведет несколько обследований, пока меня не будет.

Роза схватила меня за воротник рубашки.

— Ты уходишь? — с ужасом спросила она.

Удовлетворение разлилось по венам от того, как крепко девушка вцепилась в мой воротник. Я ожидал, что она постепенно привыкнет ко мне, а не будет испытывать такую мгновенную тревогу при мысли о моём отсутствии. Потребовались все силы, чтобы не ухмыльнуться.

— Мне нужно присутствовать на важной встрече. — Вернее, у меня было всего несколько часов, чтобы склонить двух принципиальных офицеров к сделке. Надеюсь, сработают наличные. Прибегать к шантажу пришлось бы при недостатке компромата, а на его поиск не хватало времени. — Я вернусь позже. Хорошо?

Она кивнула, когда я поцеловал её в висок. Последнее, чего я ожидал, – это такой покорности, особенно учитывая, какой дикой она казалась. Я поднялся и вышел из комнаты, мои шаги были тяжелыми от недовольства, вызванного расставанием с безбилетницей.

4.Роза?

Я вытянула шею, прислушиваясь к разговору. Различить слова спора было невозможно, но резкие реплики доктора Максвелла давали понять, что он берет верх.

Я лежала на стеганом одеяле, осознавая, что мои грязные ноги пачкают роскошное покрывало. Оно было таким мягким – непостижимая роскошь для меня. До сегодняшнего дня я не знала, что значит быть в тепле. Кто бы мог подумать, что это так приятно?

На глаза навернулись слезы. Сколько раз я надеялась, что кто-то одарит меня добротой или посмотрит на меня так же, как он? Это была первая в моей жизни доля сострадания, и я была бесконечно благодарна ему за

то, что он вернул мне веру в человечество.

Следовать его указаниям было проще простого, и я покорно ждала медсестру. Я растаяла в мягком матрасе в ожидании её возвращения. Благородные ароматы и шелковое постельное белье убаюкивали меня, и я закрыла глаза.

— Роза?

Я заморгала, пытаясь разглядеть фигуру. Это была медсестра, Амели. Не помню, чтобы я представлялась ей. Должно быть, доктор Максвелл назвал ей моё имя.

Она села на кровать, с беспокойством разглядывая меня.

— Не засыпай, пока я не исключу сотрясение мозга.

На миг я застыла, пораженная её красотой. Золотисто-бронзовая кожа и нежные розовые щеки. Ни единой видимой поры на лице, обрамленном угольно-черными волосами. Ее темно-карие глаза сверкали, приковывая взгляд. Даже бесформенная голубая униформа не могла скрыть её идеальные изгибы.

— Ты красивая, — глупо выпалила я, не успев подумать.

Её потрясающие глаза округлились, будто у меня внезапно выросло три головы. Доктор Максвелл отреагировал так же, когда я заговорила впервые.

Амели быстро взяла себя в руки и посветила фонариком мне в глаза. Я прищурилась, но постаралась следовать её инструкциям. Через некоторое время она убрала свет и проводила меня в ванную комнату.

Там горделиво возвышалась роскошная мраморная столешница и золотые смесители, а посередине стояла изысканная ванна. Я справила нужду, затем доковыляла до раковины и сполна воспользовалась маленьким флакончиком ополаскивателя для рта. Сев на край наполняющейся ванны, я погрузила в воду ноги, чтобы облегчить боль в лодыжке. Мыться в таком положении было неудобно, и я не могла найти мыло и мочалку. И все же, бегущая из крана горячая вода была настоящей роскошью, а возможность помыться ниже пояса – благословением.

В конце концов Амели постучала в дверь, настаивая, чтобы я вернулась в комнату для продолжения обследования. Держа маленькие карточки на расстоянии вытянутой руки, она постепенно приближала их и просила меня читать вслух. Каждый раз, когда я смотрела ей в глаза и давала ответ, она замирала.

Поначалу я подумала, что что-то не так с моим голосом. Но вскоре я поняла, что она поражена уже тем, что я вообще смотрю ей в глаза, когда говорю. Еще больше её удивило то, что я никак не отреагировала, когда она рассеянно коснулась моего лодыжки, осматривая её. Девушка тут же отдернула руку, словно пересекла какие-то серьезные личные границы.

Я мысленно пожала плечами. Возможно, она ожидала увидеть робкое существо, которое будет отводить взгляд или вздрагивать от любого прикосновения.

Амели сделала несколько пометок и наконец объявила:

— Думаю, мы можем исключить сотрясение, но доктор Максвелл захочет лично в этом убедиться.

— Когда он вернется? — спросила я, как преданный щенок. Разве можно меня винить? Если кто-то накормит бездомную собаку и осыплет её лаской, та будет вилять хвостом при одной мысли о новом хозяине.