Непримиримая одержимость

Анис Дрети

— И?

— И? — медленно повторила я его легкомысленный ответ. — Моя семья, возможно, ищет меня.

Он нахмурился, раздражённый.

— Они не были рядом, когда ты голодала и стояла на пороге смерти. Это я приютил тебя и спас.

Я закрыла глаза. Я не хотела показаться неблагодарной первому человеку, проявившему ко мне доброту.

— Я не это имела в виду. Спасибо, что спас мне жизнь. Я не знаю, что бы делала, если бы мы не встретились. Просто… я… — слова застряли в горле. — Я не ожидала, что мы уплывём.

—

В следующий раз уточняй это, прежде чем пробираться на чужую яхту.

Что ж, черт.

Карма – сука. Я пробралась сюда, чтобы украсть еду, и теперь застряла в ловушке.

— К-как мне вернуться в Нью-Йорк?

Широкие плечи поднялись и опустились с видом полного безразличия, расслабленная поза его крупного тела излучала невозмутимость.

— Единственный способ – прыгнуть в ледяную воду и плыть обратно.

Мои глаза наполнились слезами.

— Но что, если моя семья ищет меня?

Сердце ёкнуло, когда он сел рядом со мной на кровать и подтянул меня к себе. Думаю, он хотел утешить меня.

Не следовало доверять себе рядом с таким мужчиной. Это делало меня глупой и беспечной. Но он был… чертовски высоким. И красивым. Даже сейчас его запах – амбра и кашемир – вызывал головокружение.

В голову пришла более тревожная мысль. Что, если у меня есть парень или муж? То, что произошло между мной и доктором – будет ли это считаться изменой?

Я невольно отстранилась от него, но он инстинктивно двинулся следом. Это ощущалось как отрепетированный танец, словно мы уже делали это раньше – я убегала, а он преследовал. Я вздрогнула, потянув за рубашку в попытке прикрыться. Это лишь привлекло его внимание к моим голым коленям. Его взгляд задержался на них, будто у него было безоговорочное право видеть каждый сантиметр моего тела.

— Просто… меня расстраивает, что я ничего не помню, — призналась я. — И мне кажется, что ответы остались там, откуда я пришла. Я хочу знать, кто я. — Я уставилась на свой живот, скрытый под больничным халатом. — И я хочу знать, кто оставил эти шрамы на моем теле.

Его обычно сдержанное выражение внезапно сменилось напряженно сжатой челюстью. Однако мои скудные объяснения, похоже, удовлетворили доктора: он снова зачерпнул ложкой желе, поднес ее к моим губам, и я послушно проглотила его, издав мягкий хлюпающий звук.

— Я оставил запросы на материке перед отплытием, — сказал он. — Если кто-то подаст заявление о пропаже человека по имени Роза, полиция свяжется с капитаном. А пока тебе лучше исчезнуть из Нью-Йорка.

Я озадаченно посмотрела на него, но он снова стал непроницаемым.

— Что ты имеешь в виду?

— Если ты очнулась в больничном халате, значит, ты была в больнице, когда что-то – или кто-то – напугало тебя настолько, что ты убежала. Рискну предположить, что за тобой охотятся, и, возможно, они всё ещё ищут тебя.

У меня

была похожая мысль. Если бы меня выписали, я была бы одета по-другому. У меня не было даже обуви или пальто. Я куда-то спешила, словно спасала свою жизнь.

— М-мне снилось, что за мной гнался мужчина, — призналась я. — Только... не думаю, что это просто сны. Они кажутся воспоминаниями. Мне кажется, этот мужчина пришел за мной в больницу, и я убежала от него.

Его лицо оставалось бесстрастным, когда он спросил:

— Как он выглядел?

Я опустила плечи, отчаянно пытаясь выудить хоть что-то из глубин памяти.

— Всё размыто. Как бы я ни старалась, не могу разглядеть его лица.

Доктор продолжал смотреть на меня с холодным спокойствием.

— Почему ты хочешь вернуться, если даже не знаешь, от кого бежишь?

Я не могла спорить с его логикой и взвесила варианты. Как бы мне ни хотелось узнать о своём прошлом, тот, кто пытался меня убить, всё ещё на свободе. Пока мои воспоминания не вернутся, я остаюсь во власти судьбы.

С неохотой я признала:

— Ты прав. Там небезопасно.

Его взгляд наконец смягчился.

— Пока ты здесь, со мной, ты в безопасности.

Этого нельзя было отрицать. Еще вчера я была на грани смерти. Вряд ли я дожила бы до конца недели. Если бы голод не убил меня, это сделали бы нелеченые травмы. Я была благодарна ему больше, чем он мог представить.

Я взглянула на доктора и увидела, что он наблюдает за мной.

— Когда мы вернёмся в Нью-Йорк?

— Через пару недель.

Я с облегчением расслабилась. Пару недель я смогу выдержать. Это даст мне передышку от постоянного режима выживания. Я смогу потратить время на восстановление и попытки вспомнить лицо безымянного мужчины.

— Ты вспомнила что-нибудь еще? — спросил он, помещая новую ложку скользкого желе на мою нижнюю губу.

Я покачала головой.

— Ты знала, что у тебя здесь были швы? — Он коснулся места за моим ухом. — Я снял их прошлой ночью. Похоже, ты недавно перенесла операцию.

Я нахмурилась, дотрагиваясь до уха. Да, я чувствовала их, но не могла вспомнить, как они называются, до этого момента.

— Вероятно, с тобой произошел несчастный случай, возможно, падение с высоты, — продолжил он.

— Почему ты так думаешь?

— Тебя лечили от внутреннего кровотечения. Падение могло бы объяснить и потерю памяти – удар, скорее всего, повредил гиппокамп. Судя по всему, ты сохранила большую часть семантической памяти, например, своё имя, а также общие знания, такие как чтение и письмо… Но у тебя трудности с эпизодическими воспоминаниями. Конечно, я не могу подтвердить это без КТ.

Я позволила его словам проникнуть в сознание, зацепившись за ключевые: семантическая память, имя, чтение и письмо, эпизодические воспоминания.