Непримиримая одержимость

Анис Дрети

Я терпеть не мог светских разговоров, так что сразу перешел к делу:

— Мне нужно, чтобы ты кое-кого проверил.

Он тоже не стал утруждать себя любезностями.

— Что случилось? — теперь он звучал настороже и полностью проснулся. Алекс прекрасно понимал, что если я звоню в такое время, значит, дело серьезное. К тому же я впервые обращался к нему за подобной помощью.

— Достань мне полицейский отчет по Розе Амбани примерно десятилетней давности.

— Э-э...

— Архив был засекречен, так что копни поглубже.

— Ты тоже ввязываешься в войну семей? —

спросил Алекс с недоверием в голосе. Он решил, что я ищу компромат, чтобы использовать его против Амбани, хотя я всегда держался подальше от этой абсурдной вражды.

— Сможешь заняться этим или нет?

Он тяжело вздохнул в трубку.

— Считай, что сделано.

— Мне нужно, чтобы ты выяснил, кто это сделал.

Я рассказал ему всё, что знал о нападении, а знал я немного. Я описал ему расположение, форму и размер шрамов, признавшись самому себе, что они привели меня в ярость. В бешенство, если честно. Я не мог перестать о них думать и чувствовал потребность заставить кого-то за них заплатить; я просто не знал, кого.

Эта мысль не покидала меня, даже когда я позже вернулся в университет. Я предпочитал работать после окончания рабочего дня, потому что рядом не было никого, кто мог бы мне помешать. В кампусе было тихо, когда я толкнул дверь лаборатории. Но, присмотревшись, я понял, что что-то не так. Чувство вторжения охватило меня, пока тени играли в призрачном свете. Пульс участился – не от страха, а от адреналина, вызванного неожиданной переменной в моей контролируемой среде.

Именно тогда я увидел таинственную фигуру. Незваный гость не заметил моего приближения, поглощенный своим тайным заданием. Его движения были точными – не суетливые действия вора, а нечто иное. Когда я медленно приблизился, тусклый свет из коридора выхватил женскую силуэт.

Я прищурился, наблюдая, как девушка направилась к кладовой с припасами. С педантичной тщательностью она достала что-то из своей сумки, хотя с этого ракурса я не мог разглядеть, что именно. Её изящные руки двигались между полками с непривычной уверенностью. Её дыхание прервалось, когда она почувствовала мою угрожающую тень за спиной, и девушка обернулась как раз в тот момент, когда я схватил её за локоть.

— Попалась, маленькая воришка... — я запнулся на полуслове, увидев лицо нарушительницы.

Роза.

Почему это должна была быть именно она?

Словно олень в свете фар, маленькая Бэмби смотрела на меня с комически округлившимися глазами. Она замерла. Лунный свет отбрасывал тени на её лицо, мешая разглядеть выражение.

Я протянул руку к выключателю на стене и включил свет. На ней была та же блузка цвета слоновой кости, что и днем, но теперь я понял, что она была намеренно консервативной и свободной – рукава доходили до запястий, а воротник сидел высоко, скрывая шею. Джинсы были классического синего цвета, приталенные, но не обтягивающие.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос прозвучал отрывисто.

Её лицо побледнело, словно она увидела призрака. Я понял, что требовать от нее ответа было все равно что вынести ей смертный приговор. Вместо того чтобы ждать её

реакции, я выхватил сумку, которую она сжимала в кулаке.

Мои пальцы на мгновение коснулись её – это был единственный раз, когда она осмелилась встретить мой взгляд. Девушка смотрела мне прямо в глаза, будто пыталась проанализировать. Эта неожиданная настойчивость со стороны маленькой Розы Амбани заставила меня замереть. Она отдернула пальцы и отвела взгляд так быстро, что я усомнился, не придумал ли всё это себе. Мимолетное прикосновение и взгляд сказали больше слов, оставив меня таким же безмолвным, какой была она.

Она испытывала неприятие к прикосновениям и зрительному контакту? Что-то в том, как она уклонилась от моего прикосновения, не понравилось мне.

— Что это? — резко спросил я. Непреклонные слова прозвучали в пустой лаборатории – тон, от которого мои ассистенты обычно дрожали.

Её миндалевидные глаза были полны ответов, губы сжаты. Казалось, она хотела что-то сказать, но в последнюю секунду потеряла храбрость.

Если бы в мою лабораторию ворвался кто-нибудь другой, его уже бы отчислили. Но её невинные черты сделали нечто неожиданное – они заставили меня чувствовать ответственность за нее. Чем дольше я смотрел на Розу, тем труднее было сохранять холодность.

Я открыл коричневый пакет и вытащил оттуда большой флакон.

— ПМУ? — спросил я, заставляя голос звучать мягче.

Она кивнула, глядя себе под ноги. Роза не могла встретиться со мной взглядом или заговорить, когда была напугана до полусмерти, хотя я надеялся, что понижение голоса поможет.

Не помогло. Девушка была напряжена и скована, словно на грани сердечного приступа.

Казалось, она могла говорить лишь иногда. Что это, избирательная немота³?

Смягчив свой угрожающий взгляд – чтобы не напугать её до смерти, – я попробовал снова, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Где ты нашла ПМУ? Это невероятно редкий реагент.

Она по-прежнему молчала. Единственными звуками в лаборатории были низкое гудение холодильника и шум лабораторного оборудования.

Возможно, дело было в моем языке тела.

Я опустил пакет и расставил руки, приняв более открытую позу.

— Ты пополняла запасы? — спросил я мягче.

Снова кивок.

— Ты могла принести его на следующее занятие. Как бы я узнал, что это твоих рук дело?

На этот раз она не кивнула, а лишь опустила голову, ожидая, что я вынесу суровый приговор за правильный поступок.

Это был первый по-настоящему грамотный шаг, который кто-либо совершил в моем классе. Она раздобыла практически недоступный реагент и принесла даже больше, чем уничтожила её подруга. Почему Роза не хотела афишировать, что пополнила запасы, тем более что она уже взяла вину на себя чужую вину?

Поскольку девушка отказывалась говорить, мне пришлось строить догадки. Самым вероятным ответом было то, что Роза любой ценой стремилась избежать внимания.

Впервые в жизни я отчаянно хотел услышать голос другого человека и узнать мотивы поступков, но она молчала как рыба. Это лишь сильнее раззадорило меня.