Непримиримая одержимость
Шрифт:
В итоге мои родители расстались, хотя так и не развелись. Отец использовал любую возможность уехать из города, а мать вернулась к своей первой любви – актёрской игре. Теперь наше общение сводилось к редким выходным на яхте, когда она играла роль заботливой матери.
— Мне жаль, — с искренним сочувствием в голосе сказала Софи.
Мне не нужна была её жалость. За эти годы боль от равнодушия невнимательных родителей притупилась. Теперь я относилась к ним с безразличием.
Почувствовав, что праздничное настроение
— Эй, как поживает твоя горячая кузина, Поппи?
— Ей все еще восемнадцать.
Софи была бисексуалкой и уже несколько месяцев проявляла интерес к моей кузине. Я не раз предупреждала, что Поппи для неё слишком молода, но она не собиралась отступать.
— Не вижу проблемы. Восемнадцать – вполне законный возраст, и ты сама говорила, что ей нравятся и парни, и девушки.
— Неважно. Поппи очень сосредоточена на учебе. Она проявляет интерес к романтическим связям только во время зимних или летних каникул, когда учебы нет.
— Это странно.
— Это Поппи. — Я прищурилась. — Но кто бы ей ни нравился, оставь её в покое. Она слишком молода для тебя.
— Ничего не обещаю.
— Роза! Эй! Подожди!
Наш разговор прервался, когда из другой стороны комнаты раздался голос. Мы повернулись и заметили Мэтта, который направлялся к нам быстрым шагом. Он выглядел эффектно в тёмно-синих брюках и пиджаке поверх поло – стандартный наряд для молодых людей на подобных мероприятиях.
Когда Мэтт подошел, я подняла голову, поскольку он был намного выше меня.
— Привет, Софи. — Он вежливо улыбнулся ей, а затем повернулся ко мне. — Роза, ты великолепно выглядишь. — Он указал на мое коктейльное платье кремового цвета и на мгновение задержал взгляд на моей талии.
Я не могла забыть комментарии профессора Максвелла о моей одежде. Я перерыла весь шкаф, чтобы доказать ему обратное, но потерпела неудачу. Каждая вещь в гардеробе была слишком консервативной и нейтральной для моего возраста. Это платье было максимально близко к тому, чтобы опровергнуть слова профессора. Несмотря на высокий воротник, прозрачные рукава делали его женственным и даже немного сексуальным. И, на случай, если этот образ был для меня недостаточно экстравагантным, я дополнила его красной помадой и броским изумрудным ожерельем.
— Я не был на таких мероприятиях целую вечность, — добавил он. — Родители практически шантажом заставили меня прийти.
Я неуверенно улыбнулась, а он в ответ одарил меня своей ослепительной улыбкой. Я была благодарна, когда Софи взяла инициативу в разговоре на себя.
— Фу. Тебе повезло. Мои предки заставляют меня организовывать приемы каждый год. Как будто мы хотим пить с ними.
— Верно? — Мэтт наклонился ко мне. — А твои родители здесь? — спросил он, делая шаг вперед.
Я отрицательно покачала головой и поспешно отступила. Он заметил это, хотя и не прокомментировал.
—
Я ускорила шаг, позволив его руке упасть. Он вел себя намного смелее, чем в классе, и стоял ближе, чем необходимо, с намеком на интимность.
Когда мы добрались до бара, Софи вытянула шею, выглядывая через огромную толпу. Она попыталась привлечь внимание бармена, которого окружило по меньшей мере двадцать человек.
— Вы шутите? Хотите сказать, я не могу даже выпить на вечеринке, которую сама организовала?
Это сбор средств, а не вечеринка, — поправила я её мысленно.
Она фыркнула.
— Полный отстой.
Мэтт рассмеялся.
— Ты организовала её.
— Не напоминай.
Когда наконец подошла наша очередь, бармен протянул нам три бокала для шампанского. Напитки исчезли меньше чем за пять минут, и вскоре Софи снова пыталась поймать его внимание. После четвёртого бокала Мэтт взял инициативу на себя.
— Я подкуплю бармена и достану нам бутылку. Встретимся снаружи, дамы? — предложил он.
Софи и я бросили на него благодарные взгляды.
— Мне бы не помешало перекурить, — объявила она и взяла меня под руку. Мы направились к террасе, и, как только вышли на улицу, она перешла сразу к делу. — Что происходит между тобой и Мэттом?
Я нахмурилась, чуть не споткнувшись на высоких каблуках.
— Абсолютно ничего.
Она достала из сумочки пачку сигарет, попросив прикурить у прохожего.
— Он не сводит с тебя глаз весь вечер.
— Он просто не привык видеть меня в таком виде, — объяснила я, опустив взгляд на свое облегающее платье.
Её глаза скользнули по шифоновой ткани.
— Я и сама не привыкла видеть тебя разодетой. Что с тобой происходит?
— Что ты имеешь в виду?
Софи покрутила сигарету между пальцев, используя её, чтобы провести воображаемую линию по моему наряду.
— Ты открываешь кожу. — Она указала на мои ногти, которые я покрасила в красный цвет под настроение, чтобы сочетать с помадой. — Ты используешь яркие цвета. — Она протянула руку и дотронулась до большого изумрудного ожерелья на моей шее. — И на тебе броское украшение. Это так на тебя не похоже.
Она часто подтрунивала надо мной из-за того, что я избегала ярких цветов и смелых украшений. Простота всегда была моим стилем, но я не удержалась, когда нашла нераспечатанный флакон красного лака для ногтей и ни разу не надетое ожерелье с изумрудом в своей шкатулке.
Голова была мутной после последнего бокала шампанского, смешанного с дымом от сигарет. Алкоголь затуманил мой разум, и я заговорила, не подумав.
— Ты можешь винить в этом профессора Максвелла.
Её брови почти взлетели к линии волос.