Немезида

Дэвис Линдсей

«Какой непрофессиональный подход», — посочувствовал я. «И поёт он ужасно. Кому он нужен? Кто ему платит?»

— Тебе придется спросить его самого. — Гераклид посмотрел на него с завистью, словно полагая, что Скорпус получит от него больше информации, чем он сам.

«А для кого ты шпионишь?»

'Без комментариев.'

«О, он! Я уже встречала этого застенчивого парня, без комментариев! Есть способы сделать его менее застенчивым — и они не из приятных».

Я снова обратил внимание на повара. Он сказал, что прислуга шпиона весь вечер держалась особняком, раздражённая тем, что наняли чужаков. Видимо, это было обычным делом. Когда

Гераклид устраивал приёмы, он приказывал своим слугам следить, чтобы домашние рабы не подсыпали что-то в напитки и не портили блюда. Анакрит одевал своих рабов в зелёное (какая гадость, он бы так и сделал!); когда они разгуливали, их было легко узнать.

«Итак», — спросил я Нимфидия, — «судя по его расположению и внешнему виду, что ты подумал, когда нашел этот драгоценный камень?»

Он шмыгнул носом. «Я подумал, что тот, кто им владеет, не имеет на него права. Он был слишком тщательно спрятан. Остальные его вещи выглядели совсем не шикарно. Драгоценность не могла принадлежать ему. Так что я мог бы забрать её у него, не так ли? Просто так».

он заскулил, и в его тоне появилась новая агрессия: «Ты отняла его у меня».

«Разница в том», — тихо ответил я, — «что я передам его стражникам, чтобы они выяснили, кому он на самом деле принадлежит».

Стоявший рядом со мной Гераклид рассмеялся: «Анакриту это не понравится!»

Он был прав. Но Анакрит никогда не узнает об этом, пока у Петрония и меня не появится веская причина рассказать ему.

Прежде чем уйти, я увёл Гераклида подальше от его сотрудников. «И последний вопрос.

Кому так интересно знать, что происходит в доме Анакрита?

«Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Фалько».

«Свиной пирог. Анакрит должен быть главным шпионом, но прошлой ночью пробралось больше наблюдателей, чем обманутых отцов и умных рабов в греческом фарсе.

А что, если я передам вам имя Клавдия Лаэты?

«Никогда о нем не слышал».

«Ты меня утомляешь. Анакрит, может, и простоват, но я умею выслеживать лазутчиков. Признайся, ты делаешь то же, что и Скорпус. Тебе платят за то, чтобы ты совал нос по домам в подходящие ночи... На вечеринках случаются неблагоразумные вещи. Люди слишком много пьют, случается неудачное приставание, ты подслушиваешь разговоры о незаконном букмекерском синдикате, кто-то говорит, что Домициану Цезарю нужна хорошая взбучка, кто-то ещё знает о отвратительной привычке претора...»

Гераклид широко раскрыл глаза. «Какая привычка?»

Я пустил слух. Что ж, он, вероятно, был прав. «Обоснованное предположение... Мы можем договориться. Расскажи мне о Лаэте, и я позабочусь, чтобы ты больше не услышал о краже твоих сотрудников прошлой ночью».

«Честно говоря, ничем не могу тебе помочь. Ой, Фалько, оставь это в покое, у нас хороший рэкет, и он безвреден. Хозяева могут себе это позволить. И мы не держим ничего у себя».

«Что это за шум?»

Гераклид тут же пожалел о своей оплошности. Вскоре он поник и признался: «Мы крадём несколько красивых вещиц, которые, кажется, могут иметь сентиментальную ценность. Мы передаём их нашему директору. Через несколько дней он приходит к нам домой. Он рассказывает им, что слышал по своему особому слуху о какой-то собственности, принадлежащей им. Он думает, что сможет вернуть всё это, и вернёт её в качестве особой услуги. Конечно, нужно заплатить премию... Ну, вы понимаете». Я прекрасно понимал.

«Так кто же это?» Это не могла быть

Лаэта. Он был более утончён. Его средством был шантаж, а не выкуп семейных реликвий.

«Тот, с кем я не готов связываться, Фалько». Ну, афера была почти не важна. Иногда я занимался мошенничеством с захватом имущества в качестве заложника, но мой нынешний

интерес был к более крупным вещам.

Гераклид, казалось, был искренне напуган. Поначалу шутя, я закончил: «Ну, теперь всё ясно. Придётся считать, что ты работаешь на Момуса!»

И тут организатор вечеринки содрогнулся. «Да, но он меня пугает! Ради всего святого, не рассказывай этому мерзкому ублюдку, что я тебе рассказал, Фалько».

Момус, а также Лаэта?
– Теперь все стало действительно сложнее.

XXXVII

Мне удалось выудить у организатора вечеринки указания по поиску певца-факела. Мне понадобился час, чтобы найти его дом и определить, на каком чердаке он гниёт. Скорпус крепко спал на своей кровати. В этом и заключается прелесть свидетелей, которые работают допоздна. Их обычно можно найти.

Я присмотрелся к нему, прежде чем разбудить. Он был коренастым, хотя и не атлетического телосложения. У него было красное лицо, седые усы и светловатые волосы, сильно редевшие. Он был похож на налогового юриста. Наверное, играл за них.

Он спал в какой-то никчемной набедренной повязке. Я накинул на него одеяло. Он проснулся.

Он думал, мне нужны его деньги или его тело, к чему он отнесся благосклонно; потом он увидел, что я держу его лиру, и запаниковал. Не было нужды даже угрожать ему. Это был такой хороший инструмент, что даже мне было бы больно, если бы мне пришлось его разбить. Он говорил. В сильном испуге он пытался подняться, но я одной ногой оттолкнул его назад, повалил на землю. Я сделал это осторожно. Я не хотел, чтобы этот эстет свалился от страха.

«Меня зовут Фалько. Дидий Фалько. Думаю, ты это знаешь. А ты — Скорпус, отвратительный высоколобый певец скорбных панихид...»

«Я играю в уважаемом дорийском режиме!»

«То, что я сказал. Минорные тональности и меланхолия. Если ваши слушатели не грустят, когда вы начинаете, к тому времени, как вы закончите, бедные идиоты будут склонны к самоубийству».

«Это жестоко».

«Как в жизни… Просто лежи и сотрудничай. Это не повредит. Ну, не так сильно, как отказ, поверь мне… Мы можем сэкономить время, потому что я знаю, как обстоят дела. Всякий раз, когда в дорогом частном доме собираются люди, с едой и развлечениями за наём, половина артистов-специалистов собирают и продают информацию. Ты, конечно, этим занимаешься. Я хочу знать твоего плательщика и всё, что ты видел интересного прошлой ночью в доме главного шпиона».

Он оскорбительно зевнул. «И это все!»

«Достаточно. Давайте начнём с Клавдия Лаэты. Он заплатил вам за сбор компромата на

Анакрит, или я неправильно понял: когда ты играешь для великого Лаэты во Дворце, кто-то еще дает тебе откаты за то, чтобы ты за ним наблюдал?

'Оба.'

«Ах, Аид!» — я рассеянно дёрнул струну лиры, словно прикидывая, насколько сильно её растянуть, прежде чем она лопнет. Я умею играть на лире. Использую её для маскировки. Я знаю, что происходит, когда рвётся струна, и мне совсем не хотелось, чтобы мне в глаз на большой скорости ударили по кишкам животных. Скорпус видел лишь угрозу своему драгоценному инструменту.