Немезида
Шрифт:
Это был шок, хотя, конечно, не тот, кто знал, что последует. Проблема с этим избитым трюком с троянским кабаном в том, что он срабатывает только один раз. Я что, пресытился? Я постарался выглядеть возбуждённым – ну, слегка, – хотя даже Клаудия забыла о своей природной щедрости и пробормотала мне: «Эти луканские сосиски выглядят совсем недожаренными! Не думаю, что буду их есть».
Потрескивание было приятным, хотя и обильным из-за щетины.
XXXIII
Пока все грызли жёсткую свинину, а затем
Мне было скучно смотреть на нарядную спину Анакрита, слушавшего Минаса. К счастью, угрюмый певец вернулся; он перенял привычку критских пастухов объяснять всё пространно – конечно, часто оплакивая молодых моряков, завлечённых на погибель зловещими морскими нимфами, или невест, погибших в день свадьбы. Когда он объявил: «Следующая песня очень грустная » , я пошёл искать туалет.
Я осмотрелся бессистемно, но уже бывал в этом доме и видел всё, что хотел, – планировку, обстановку и суровые условия проживания. Я нашёл кухню, где официанты мыли миски – по крайней мере, большинство из них; я прошёл мимо пары, которые, вероятно, украдкой тащили Анакрита.
причудливые безделушки.
Как я и ожидал, туалет находился рядом с кухней — он был функционален, но со слабым запахом немытого пола, который можно ожидать от мужского заведения. (Меня хорошо выучили: в чужом доме долг мужчины — сообщать жене, как обстоят дела с удобствами.) Выйдя оттуда, я каким-то образом свернул не туда.
Я оказался в помещении для прислуги — ряде неубранных маленьких комнат, служивших обычным делам. Там стояли мешки с луком, вёдра и мётлы.
Даже шпиону приходится терпеть домашние… хотя, держу пари, Анакрит подверг своего продавца лука устному тесту на безопасность. Это объяснило бы, почему ему продали заплесневелый, проросший лук.
Я заметил впереди фигуру, скользнувшую по коридору. Он не слышал, как я звал, но оставил дверь открытой, и я услышал голоса. В одной из комнат двое помощников Анакрита сидели с шашечной доской. Я был удивлён; я ожидал, что он будет разделять работу и дом. Но вместо этого мелитане, как я их называл, создали впечатление, что это обычное пристанище.
В их комнате стоял кислый запах, указывающий на долгое использование.
Эта парочка не играла, а просто разговаривала. Они, похоже, спорили о том, чья очередь убирать поднос с едой (там стояла куча использованной посуды и столовых приборов, готовых вернуться на кухню). Они почти не отреагировали на моё появление.
«Я заблудился».
Никто не промолчал. Один помахал рукой. Я вышел из комнаты, указал ему направление и пошёл. Однако, когда я ушёл, их голоса резко оборвались.
Пусть они и не были Мелитанами, но определённо были братьями. У них были одинаковые черты лица, одинаковый дресс-код (потёртые туники, сапоги с открытыми ремешками), одинаковые движения и акцент (я заметил, что они говорили на латыни).
Но больше всего их поведение напоминало наше с Фестусом: смесь ссор
Вернувшись на знакомую территорию, я с любопытством подошёл к перистилю с колоннадой, формально окружённому статуей трёх нимф половинного роста. Именно здесь и должна была располагаться столовая. Я задумался, не существует ли на самом деле триклиния лучше, чем тот, что нам выделил Анакрит.
Я искал Альбию. И действительно, она была там, на низкой стене, глядя во двор. Она просто сидела, поэтому я остановился. Альбия вышла, чтобы отдохнуть от наблюдения за тем, как Элианус вежлив с женой. Лучше бы она смогла справиться со своей душевной болью в одиночестве.
Кто-то ещё прервал её размышления: Анакрит прошёл по колоннаде напротив. Пройдя угол сада, он направился прямо к Альбии. Он сел на стену рядом с ней, не так близко, чтобы нервировать её, но достаточно близко, чтобы встревожить меня.
«Вот вы где!» — непринуждённо сказал он, словно её не хватало, возможно, не компании, а ему самому. Чтобы подчеркнуть свою роль заботливого хозяина, он добавил:
«Я рад, что увидел тебя здесь. Елена Юстина рассказала мне всё о твоём несчастье».
«Правда!» С Альбией ему придётся несладко. Он хорошо сыграл, не говоря ни слова, пока она не спросила в своей обычной резкой манере: «Что ты делаешь? »
вдали от гостей?
Анакрит потер кончиками двух пальцев правый висок. «Иногда меня беспокоит суматоха».
«О да», — ответила Альбия, бесчувственный подросток. «Я слышала, тебе проломили голову».
Ему удалось произнести это с сожалением: «Я мало что помню».
«Влияет ли это на вашу работу?»
«Не часто. Эффекты случайны. Дни могут быть хорошими или плохими. Это очень расстраивает».
«И что происходит?»
«Мне кажется, я частично утратил способность концентрироваться». Прошло, должно быть, три года с момента его ранения в голову; у него было время научиться справляться с этим.
«Это неловко. Ты можешь потерять работу. Тебе обязательно скрывать это от всех?»
«Ух ты!» — несмотря на неустанную атаку Альбии, Анакрит пошутил:
«Я шпион. Я должен задавать сложные вопросы».
«Тогда спроси!»
Анакрит прислонился головой к колонне. Он наслаждался тишиной и покоем, отдыхая. «Нравится ли вам мой маленький сад?»
По всему дому горели масляные лампы, хотя здесь их не было, вероятно, чтобы не привлекать насекомых. В последних лучах заката виднелись лишь очертания вьющихся растений и фигурно подстриженных кустов, хотя доносились приятные ароматы и слабый плеск воды из какого-то неприметного водоёма. Возможно, это был какой-то гротескный мальчик, льющий воду из вазы. Я не представлял себе Анакрита человеком, похожим на двух голубей на раковине гребешка.
«Это неплохо».
«За ним ухаживают профессиональные садоводы. Они говорят, что им нужно приходить каждый день, чтобы поддерживать порядок. Это стоит целое состояние».
«Вы богаты?»
«Конечно, нет. Я работаю на правительство».
«Шпионы не занимаются садоводством?»
«Понятия не имею, как это сделать».
«Фалко умеет копать и подрезать».
«В отличие от твоего отца, у меня никогда не было деревенского прошлого. Кстати, ты называешь Фалько своим отцом?»