Не скрыть
Шрифт:
— Не думаю, что это хорошая идея. — тихо сказал он, убирая руку, коя нагло коснулась клавиши. — Я плохой ученик.
— Зато я хороший учитель, — она горделиво вздёрнула подбородок и обворожительно улыбнулась, — Давай начнём с азов.
И они начали. Обучение, как предполагалась, давалось брюнету тяжело; он не мог запомнить, где какая клавиша, отвечающая за ту или иную ноту, расположена, не поспевал за руками Хозяйки, когда та наглядно показывала исполнение маленького мотивчика, чтобы молодой человек повторил, постоянно фальшивил и медлил. Однако, Альсина оставалась невозмутимой, будто и раньше сталкивалась с трудоёмким процессом преподавания уроков
— У тебя, к моему удивлению, тонкие и длинные пальцы. — заинтересовано отметила дама, державшись за его руку, дабы направлять на нужную пластинку. Его ладонь, стоило только Госпоже накрыть её, полностью терялась под большой белой кистью с ярко-красными ногтями. — Необычно для простолюдина.
— Спасибо…полагаю.
Из-за незначительного расстояния между ними, когда плечо невольно касается её руки, когда он слышит размеренное дыхание, вздымающее действительно большую женскую грудь, тело покрылось холодным потом, а эти самые пальцы, что она так хвалила, предательски задрожали. Она вновь приказала ему повторить мотив, что продемонстрировала ранее, но как можно внимать её кистям, когда волнение не даёт покоя? Стефан сфальшивил первую же ноту.
— Я бестолковый.
— Я заметила.
Леди Димитреску повторила маленькую мелодию и подождала пока брюнет соберётся духом, чтобы её сыграть. Но не успел парень прикоснуться к клавишам, как запыхавшаяся главная камеристка, чуть ли не бегом спустившись по лестнице, своим пришествием сорвала урок.
— Госпожа! Вы…вы должны…это видеть! — Камелия не могла перевести дыхание от быстрого, надо думать, бега, а голубые глаза её почему-то покраснели. — Там…там… — горничная прислонила ладонь ко рту и всеми силами старалась сдержать нарастающую панику.
— Что случилось? Отдышись ты, наконец!
Главная камеристка, попробовав сделать глубокий вдох, поняла, что не в состоянии нормально объяснить ситуацию и стремительно направилась вверх, откуда пришла. Стеф готов был поклясться, что напоследок услышал сдавленный всхлип. Поведение совершенно необычное для Камелии, должно быть, случилось что-то плохое. «Илина…».
— Нонсенс! — негодующе бросила Хозяйка, вставая со своего персонального стула. — Продолжай тренироваться. Я вернусь позже.
Высокая женщина изящной походкой, виляя бёдрами, направилась по тому же пути, что и служанка, оставляя Стефана в полном одиночестве большой оперной комнаты.
— Ну и дела… — облегчённо выдохнув, через силу произнёс парень.
Вместо обучения он решил немного размяться, в конце концов, час в неподвижном, из-за банальной тревоги, положении оказал воздействие на спину ноющей болью и ноги, что попросту онемели. Стеф встал с пуфика, потянулся и по какой-то странной причине не смог сохранить равновесии, навалившись назад, прямиком на кофейный столик, стоявший неподалёку. Ему, в некоторой степени, повезло: содержимое стола смягчило падение, но при этом разлетелось во все стороны. Заметки, книги, письма — всё свалилось на пол, чудом не повредившись.
— Да вы издеваетесь! — сердито вскрикнул он. — Ну и неудачник ты, Стефан.
Брюнет тут же ринулся собирать уроненные бумажки и в глаза бросилась, раскрывшаяся на занятных страницах, книга. Рисунок, изображённый на вверху, сразу привлёк к себе внимание: три обнажённые девушки, жестоко изувеченные, с одинаковым отверстием в голове, лежали, очевидно, мёртвые, в одной и той же позе на разных кушетках. Он опасливо взял эту небольшую тонкую книжку в руки, дабы внимательно осмотреть мрачную,
— Что за ужасы? — встревоженным голосом задался вопросом он сам у себя.
«Два дня после процедуры. Все три тела покрыты мухами. Похоже, мухи пожирают их плоть. Когда я открыла окно, часть мух тут же упала замертво на пол. Видимо, их убивает холод. Я быстро закрыла окно, чтобы не сделать насекомых ещё слабее»
Его дрожащие пальцы начали перелистывать страницу, но прежде он ещё более внимательно пригляделся к лицам девичьих тел. Странное чувство овладело брюнетом.
«Четыре дня после процедуры. Все три тела почти целиком съедены насекомыми. Осталась лишь тёмная копошащаяся масса существ в форме тела. Сразу после полудня насекомые начали менять цвет. Те, что сидят на лице, стали бледными, а те, что на губах, — синеватыми».
— Я не…я не понимаю. — чем дальше его глаза передвигались по зафиксированным чернилами исследованию, тем сильнее подкашивались ноги.
«Шесть дней после процедуры. Масса насекомых вновь превратилась в тела людей. Все трое очнулись и смотрят как младенцы. Я чувствую связь. Как мать с дочерьми. Я уже выбрала для них имена: Бела, Даниэла и Кассандра»
Стефан онемел, когда последняя строка наконец была прочитана. Молодое лицо парня мертвецки побледнело, зрачки сузились, а губы испуганно затряслись. Осознание полученной информации вызвало недоумение, страх, отвращение, вследствие даже тошноту, и неимоверную злость. Эти девушки не были колдуньями, ведьмами, они не были людьми, не были семьёй. Женщина, что звалась их матерью, сумасшедшая убийца, проводившая некий эксперимент по внедрению необычных насекомых в человеческие трупы, может и породила их, но не естественным образом. Она погубила трёх, вряд ли между собой ранее знакомых, девушек, создав из них орудие для дальнейших убийств. «Вот что за опыты, Бэла…» — голова пошла кругом, а ком, застрявший в горле, так и просился наружу. — «А самой-то тебе всё известно о них?»
Брюнет до конца понимал, что конкретно вызывало сильное омерзение: факт бесчеловечных экспериментов, сама возможность сотворить нечто подобное из плотоядных насекомых или процесс совокупления со всеми ними. Ведь, по сути, он занимался сексом не просто с ходячими трупами, а мухами, что соединялись в единый организм. Холод их тел, внутренний и внешний, стал понятен как никогда раньше. Это совершенно не жуткая легенда о вампирах, что населяли Трансильванию когда-то давным-давно, это реальные события, происходящее здесь и сейчас. Однако, кое-что их всё же объединяло: проклятие. Проклятие, которое легло на всю деревню и её жителей. По вине одного лишь существа…
Когда сверху послышался громкий стук женских каблуков, парень мгновенно пришёл в себя и продолжил скоро и нервно собирать оставшиеся бумажки, аккуратно кладя на поверхность столика. Книгу, которая скорее всего являлась дневником Димитреску, он положил под груду писем, словно пряча от самого себя.
— Безобразие! — прозвучало громогласно с губ Госпожи, когда она угрюмо спускалась по ступеням. — Говорила я этим непоседам убирать за собой!
Стеф слегка растерялся, но заметив приближающуюся высокую фигуру, принялся изображать рывки руками и повороты головой, будто бы его безделье вызвано резким желанием разминуться.