Не скрыть

BornToRuin

— Как успехи? — искренне поинтересовалась Госпожа, оказавшись в оперной комнате.

— Ужасно. — холодно бросил он, перестав нелепо крутиться. — Что случилось у Камелии?

— Несчастный случай за работой, — обольстительно, но коварно, улыбнулась Альсина, показывая белоснежные ровные зубы, — Но не совсем у неё.

Один глаз молодого человека задёргался. «Бесчувственная, лишённая сострадания и совести…женщина убийца»

— Неужели совсем никаких результатов?

— Я пришёл к вам очень истощённым. Плохо спал. Может, из-за недостатка энергии теряется концентрация? — он потёр лицо и устало вздохнул. — Простите, моя Госпожа, что вам пришлось потратить своё бесценное время на жалкого мужлана.

Леди Димитреску благосклонно кивнула, принимая извинения.

— У тебя ещё работа. — твёрдо произнесла дама. — Можешь идти.

— Благодарю.

И только готов он был подойти к ступеням, что вели прочь

из этой, раскрывающей секреты, комнаты, как большая рука Альсины легла ему на плечо.

— Тогда я не совсем закончила наш разговор, отвлёкшись на фортепиано. — сейчас она сменила доброжелательный тон на угрожающий и вниз, на парня, даже не посмотрела. — Нет ничего сильнее, чем любовь матери к своим дочерям. И вела я к тому, что, если ты хоть каким-либо способом причинишь им боль — я разорву тебя. — Хозяйка крепко сжала мужское плечо, словно вдавливая Стефана в пол. — Ни одна слеза не прольётся с их глаз, ты меня понимаешь?

Молодой человек болезненно закряхтел, но высвободиться из хватки даже не пытался. Он глядел на эту громадную леди и от злости стиснул зубы. После знаний, что скрывались, пусть и не так тщательно, слова о материнской любви просто блекли. Она уже не была в его глазах матерью. Ни их, ни чьей-либо ещё. Но почему-то даже эти зверские убийства трёх, называющихся ныне, дочерей ставили под сомнения то, что внутри Димитреску нет никакой любви, ведь совершенно чужих девушек она приняла, как родных, разве нет?

— Да. Госпожа.

Тихо и сухо ответил он, освобождаясь от руки высокой дамы. Поднявшись по лестнице, Стеф сделал свой выбор, благодаря, её же, прочитанному, материалу и знал точно, о чём предстоит поговорить с Герцогом в следующую встречу. А пока, нагруженный новыми сомнениями, будет думать, как прятаться от Даниэлы и разбираться с чувствами, что таятся в его сердце к ним.

X. Поцелуй розы

С каждым новым днём становилось всё тяжелее концентрироваться на чём-то одном. Навязчивые мысли не позволяли в полной мере выполнять получаемые обязанности, от чего из рук частенько что-то вываливалось, что-то забывалось, а иногда и должным образом не исполнялось, заставляя главную камеристку сильно злиться. Камелия состояние своего подопечного списывала на ватакатство из-за близких отношений с младшей дочерью Хозяйки; парень чересчур уверовал в собственную значимость, ставя свою никчёмную персону на ровне с ними. Однако, всё было совершенно не так. Стефан нагружал себя делами, которые только могли быть, по полной программе. И пусть справлялся с ними насилу и кое-как, он пытался не сталкиваться со всеми тремя девушками, которых Димитреску лживо, но очень гордо, звала детьми, будучи отправленный в различные доступные уголки замка для хлопотливой работёнки. Тайна, коя не должна была раскрыться кому-то из посторонних, нарушала покой молодого человека, вынуждая избегать встречи с каждой из этих умерших мушиных вместилищ. И стоило только подумать об инфекционных заболеваниях, что разносят паразиты, населяющие организм хозяина, о их личинках, откладываемых внутри, и о мёртвых женских телах, подвергшиеся ужасным мукам перед становлением гнездом насекомых, как в желудке и области груди возникало тягостное ощущение, иногда предшествующее рвоте. Невероятное отвращение к ним и к самому себе, в том числе, смешивалось с некой одержимостью, из-за которой обрывочные сны начинались нечестиво, а заканчивались кошмаром. Стефан не понимал, почему всё ещё, зная истину, он не мог не думать о сёстрах в таком плане. Однако, с того самого дня, как правда всплыла наружу, Даниэлу брюнет старался остерегаться и покои её не навещал уже четверо суток, оправдываясь, через главную камеристку, тем, что ему не здоровиться. К большему удивлению, девушка отнеслась к этим увёрткам терпимо, словно дозволяя своему питомцу немного отдохнуть. Но расслабляться было нельзя, да и как-то не получалось.

В Покоях Утешения — как это зловещее подземелье называла Кассандра — находиться становилось страшновато. Стеф постоянно ощущал чужое присутствие всем телом, вслушивался в каждый шорох, исходящий из неосвещённых частей помещения, пугался собственной тени, и, кажется, даже слышал чьё-то кряхтение и странный металлический лязг, будто бы кто-то волочит за собой бронзовый пруток. Оказавшись здесь впервые, когда парень выбрался из заточения, не без помощи той же коварной брюнетки, подобный нагнетающий, пугающий звук по округе не раздавался, во всяком случае, Стефан ничего подобного не замечал. А сейчас, выполняя поручения в полном одиночестве, в тусклом свете парочки зажжённый факелов, брюнет пребывал настороже: голубые усталые глаза бешено метаются по подземелью, плечи напряжены, а ухо его чутко внемлет каждый шум. И неимоверно тревожило то, что тихо в нелюдимом, почти никем непосещаемом месте,

совсем не было. Он старался успокоить себя тем, что средняя дочь Госпожи — шутливая, хитрая Кассандра — попросту всячески развлекалась, пугая и изводя молодого человека. И когда, в очередной раз, послышался посторонний звон, напоминающий звяканье цепи, Стеф повернулся к месту, откуда он исходил.

— К-Кассандра? — дрожащим голосом спросил брюнет, обращаясь ко тьме, что таила в себе неизвестное.

Но отклика не последовало.

— Бэла?

И вновь в непроглядном мраке пустого проёма вопрос остался без ответа. Лишь неприятные болезненные стоны, хриплое сопение и гулкое лязганье приближались к неяркому свету пламенника.

— Кто… кто здесь?

Колени задрожали, когда звук цепей становился всё громче, всё отчётливее, а хрипящее тяжёлое дыхание перестало казаться человеческим. Нечто из беспросветной тени подходило ближе, еле волоча ноги по пыльным каменным плитам. Животный страх охватил парня мгновенно, и он, не соображая, что делает, рефлекторно рванулся назад. Дожидаться пока эта тварь выйдет на свет и покажется во всей безобразной красе, очень не хотелось. Да и инстинкт самосохранения вряд ли бы позволила оставаться в угрожающем жизни месте, готовясь встретиться с неведомым существом лицом к лицу, посему покинуть подземелье нужно было незамедлительно.

Стефан быстро добрался до кухни и плотно захлопнул дверь, что вела в Покои Утешения, дабы отгородиться от твари, медленно следовавшей за ним по пятам. Он опёрся спиной к деревянной дверце и попытался отдышаться, но паника не позволяли набрать в грудь достаточно воздуха. «Что за чертовщина?» — пронеслось в голове — «Кто…что это было?». В мозг сразу же проникло воспоминание о неких опытах над безжизненными телами, отчего внутри всё сжалось и руки затряслись с новой силой. «А что, если есть ещё эксперименты подобные дочерям Димитреску, но менее удачные?» — немного успокоившись, находясь в какой-никакой, но безопасности, мыслями завладел интерес. Однако, любопытство как резко возникло, так и моментом пропало. Стеф, хоть и начинает терять в этом проклятом месте рассудок, ещё не сошёл с ума и рисковать, вернувшись вниз к существу, был не готов. Молодой человек двумя пальцами потёр переносицу, немного перевёл дух и направился прочь из помещения к Главному Залу. Пусть с делами ещё не покончено, он намеревался навестить своего достопочтенного союзника в его скромной лавке и завалить вопросами, которые беспокоят последнее время. И, выйдя в большой холл, первым делом Стефан обратил внимание на полное отсутствие малейшего намёка на нахождение кого-либо в зале, что безусловно радовало, но одновременно удивляло, ибо время, хоть и вечернее, поздним не являлось, а значит, хозяйки замка спать ещё не должны. Но, раз никого не было и помешать на пути к торговцу никто не сможет, следовало безотлагательно спуститься в Зал Четверых.

Как только лестница осталось позади, Стеф остановился возле двери в лавку, осторожно прислонил ухо к деревянной панели и несколько секунд вслушивался, совершенно не надеясь услышать громкий бархатный голос Хозяйки. Кроме сдавленного кашля громадного мужчины он не уловил ничего, посему, не раздумывая, костяшками пальцев постучал по тёмно-коричневому дереву.

— Входите, Стефан! — тут же прозвучало за ним.

Брюнет повернул золотистую круглую ручку и приоткрыл дверцу, незаметно прошмыгнув внутрь.

— Как вы узнали, что это я? — с порога начал он, изумлённо вскинув брови.

Герцог слегка усмехнулся, затем ответил:

— Больше некому. Леди Димитреску не стучится, когда одаривает меня своим визитом, главная камеристка лавку не посещает, а юная Илина…да обретёт она вечный покой. Бедное дитя. — торговец опечаленно, но до чего наигранно, опустил большую голову и тяжко вздохнул.

— Вам уже известно? — молодой человек гневно стиснул зубы, но изобразил небольшое удивление и лёгкую скорбь.

— Такие события мимо меня не проходят, дорогой друг. Особенно, если это касается моих задушевных благоприятелей. Очень жаль, что всё обернулось именно так. Надеюсь, вам это дало возможность сделать выводы.

— Я не уверен.

Стефан встал рядом с товарным столом лавочника и принялся рассматривать его содержимое, дабы отвлечь себя от пагубных мыслей, что так неистово тревожили.

— Как это не уверены? — недоумевающе спросил торговец. — Неужто вас терзают сомнения?

— Собственно, об это я и пришёл поговорить. — парень едва коснулся стопки бумаг, как на пальцах осталась серая пушистая пыль. — Столько вопросов, столько мыслей… — он потёр кончики фаланг друг об друга, растирая многолетнюю грязь. — С чего мне лучше начать? С того, что вы подставляете меня, рассказывая о попытке побега местному лорду или о том, что я недавно узнал о дочках Димитреску? Первое, как по мне, должно заинтересовать вас больше, ибо о втором, если я правильно подметил, вам было известно с самого начала.