Не скрыть

BornToRuin

— Какой к чёрту Господин? — возмутился лорд. — Я что, часть этой тупой игры в аристократию? Можешь звать меня Гейзенберг. — он зубами стянул кожаную перчатку и протянул ладонь, покрытую пузыря от ожогов и мозолями, молодому человеку.

— Дважды прошу прощения Го…Гейзенберг, — Стефан нехотя пожал его мозолистую руку. — Но вести беседу попросту некогда. Мне нужно передать информацию от Госпожи Герцогу. — молодой человек слегка склонил голову. — Ещё раз приношу свои извинения.

Брюнет готовился высвободиться из этого крепкого рукопожатия и избежать дальнейшего непонятного разговора, но цепкая ладонь владыки не выпускала. Карл так

намертво ухватился за запястье Стефа, что это заставило напрячься.

— О, не хочу тебя расстраивать, парень, но Герцог уехал ещё рано утром. И твоя “Госпожа” самолично проводила толстячка до порога своего поганого замка. — лорд сильно дёрнул руку брюнета, чуть наклонив его, приблизив тем самым к себе, и огрубевшем голосом продолжил. — Не хорошо обманывать взрослых. Впрочем, обдурить меня у тебя бы не получилось, но за попытку получаешь очко.

— Я…

— Да в курсе я ваших интрижек, не пытайся оправдаться. — владыка деревни всё же отпустил руку Стефана и натянул перчатку обратно. — Может, ваш покорный слуга тоже помочь может. Мужская солидарность, и всё такое. В конце концов, скрывать не буду, надеюсь и на взаимовыручку. В этом ужасном бабском логове мужчины должны держаться вместе, не находишь? — он наполнил рот сигарным дымком и выпустил сероватый клубок прямо в изумлённое лицо парня, усмехнувшись.

Стеф же глазел на Лорда Гейзенберга с видимыми сомнениями; всё это звучало, как какая-то шутка, обыкновенная попытка понасмехаться над его скверным положением. Неужели торговец правда треплется о их хитроумном плане направо и налево? И какой от этого смысл?

— Не понимаю, о чём вы. — но молодой человек раскрывать карты не был намерен. Его уверенная поза так и кричала о том, что сведения владыка деревни не получит.

Карлу, разумеется, ответ пришёлся не по вкусу: он снял солнцезащитные тёмные очками с круглыми окулярами и исподлобья посмотрел на непоколебимого брюнета, впиваясь в него своими пытливыми золотыми глазами.

— Не надо, парень.

— Что не надо?

— Испытывать моё терпение. Я ведь с тобой по-хорошему, — мужчина бросил маленькую недокуренную шапочку сигары на мраморный покров и носком сапога придавил дымящийся окурок, затем запустил руку в карман коричневых штанов и вытащил складной нож с роговой рукояткой. Расправив его, Гейзенберг, словно волшебник, владеющий магией телекинеза, заставил лезвие встать на кончик пальца, сохраняя полное равновесие. — Не буду повторять, что мне известно о помощи тебе Герцога. Я не блефую. Праведника строить перестану, если хочешь, скажу, как есть: Мне нужна помощь с кое-чем, но такой доступ, как у тебя, я, увы, не имею. Потому предлагаю: ты — мне, я — тебе. Я получаю необходимое, а ты — желанную свободу. Сделка. Все счастливы, все довольны. Что скажешь?

Стефан был в замешательстве. Что за помощь всемогущему богоподобному владыке понадобилась от простого смертного парня? И каков шанс не ввязаться в новую игру? Да, после увиденных взаимоотношений Госпожи и Лорда, можно поверить его словам и понять, что Карл Гейзенберг придерживается собственной стороны, призирая порядки Леди Димитреску, Матери Миранды и, вероятно, оставшихся владык этой проклятой деревни. Но брюнета охватывали сомнения с новой силой. Он ещё не решил вопрос с торговцем, а тут появилась ещё одна сложная ситуация. Однако, без ответа оставлять Лорда было бы неправильно.

— Мне…нужно посоветоваться с Герцогом, чтобы дать вам согласие или же отказ.

Я стою на перепутье и только после беседы с ним смогу решить, что делать дальше, не взыщите, но вы вряд ли меня поймёте.

Седовласый мужчина насупил брови и участил неглубокое дыхание. Нож, что ровно держался на его пальце, молниеносно полетел в дальнюю стену, едка коснувшись лица молодого человека, и с треском пронзил гладко оштукатуренную поверхность. Он гневно сжал кулак и стиснул зубы так сильно, что можно было услышать их скрежет друг об друга.

— Я был рад услышать, что ты, единственный долгоживущий паренёк в этом херовом дворце, не лишился рассудка и активно борешься за свою жизнь, свободу, — Карл Гейзенберг вернул тёмные очки на глаза и гордо вскинул подбородок, — Что эти чокнутые ведьмы не сломили тебя. И я блядски сильно надеюсь, что ты послушаешь голос разума и сделаешь правильный выбор.

Расстроенный владыка отошёл от стены, к коей всё время прижимался спиной, разжал руку, разводя пальцы, и, будто примагнитив, вернул торчавший в штукатурке нож обратно.

— Если надумаешь — попроси Герцога, дабы он связал тебя со мной. Я приду, как только позовёшь. — мужчина поправил пальто, поднимая воротник, и повернулся в сторону небольшого коридорчика слева от двери в лавку. — Бывай, Стефан. — сказал он напоследок и исчез в проёме, свернув к лестнице, что вела дальше.

Брюнет же, продолжая находиться в недоумении, потёр рукою лицо и глубоко вздохнул. На первый взгляд, заручиться поддержкой уже не простого торгаша, а самого лорда здешних земель, было неплохим вариантом, но Карл, сам того не скрывая, собирается помочь не по доброте душевной. Он обязательно потребует что-то взаимен. И совсем не факт, что услуга будет простенькой и вряд ли оставит Госпожу равнодушной. И о каком доступе могла идти речь вообще? Становилось понятно, что Гейзенберг неспроста помедлил со своим уходом, скорее всего, он выжидал брюнета заранее. Но откуда взялась такая уверенность в их встрече? Почему абсолютно каждый в этом треклятом месте о чём-то знает, что-то скрывает, затевает какие-то интриги и именно Стефану приходится иметь с этим дело?

В любом случае, вопросов с каждым разом становилось всё больше и больше, а ответы никто давать не собирался. Находиться в Зале Четверых ныне было бессмысленно, ибо единственный толк спуститься сюда уехал, как выяснилось, ещё рано утром. Да и дневные обязанности от него никуда не делись. Посему задерживаться в месте, где без указаний делать нечего, не стояло. Молодой человек решил подняться в главный холл и создать хоть какую-то видимость работы, подбрасывая поленья в растопленный, скорее всего Камелией, камин. Пока он грел руки в тёплом воздухе, исходящего от язычков пламени, старающихся выбраться за пределы топочной корзины, подумывая над предложением Лорда Гейзенберга и планом Герцога, беловолосая ведьма вновь одарила парня своим присутствием, бесшумно встав рядом с ним.

— Мама желает тебя видеть. — спокойно сказал она, скрестив руки на груди.

— Зачем? — брюнет искренне удивился и немного напрягся. Альсина Димитреску мало того, что никогда лично не передавала свои приказы ему, обычно, делая это через старшую дочь или главную камеристку, а уж тем более про хотения поговорить с глазу на глаз подмечать как-то бесполезно.

— Не знаю. Просто попросила позвать тебя. — по интонации Бэлы было понятно, что такое поведение матери ошеломило и её. — Ежели ты что-то натворил…