(не) Молчи
Шрифт:
Егоров в этот день тоже оказался не рад моему визиту. Коротко открестился тем, что понятия ни о чём не имеет и аналогично захлопнул дверь, только уже перед моим носом.
Было бы глупо не сходить, да?
Один из аргументов, с которым я себя примерила. Было бы глупо… Не узнать. А вдруг…?
— Мирка, ты реально меня избегаешь? — откуда не возьмись подлетает Скворцова и сбрасывает моё лирическое настроение до базового стандарта настроек.
— Тат, я же пишу…
— О всякой херне, а ни о том, о чём надо!
Сверлит меня взбешенным
— Это правда? — напрашивается на положительный ответ. Что ещё ответить. Значит слухи дошли. Киваю молчаливое «да» на всё поступающее.
— Мирка, не беси! Ты что реально универ бросила? Мама мне все уши прожужжала, что видела тебя в поликлинике! А парочка знакомых уже прислали мне в личку чат с темой для обсуждения: «от кого Ветрова залетела?!»
— Тебе на какой вопрос требуется пояснение? — улыбаюсь, а на глазах стоят слёзы. — Не хотела тебя втягивать. Мама, итак, спустила на тебя всех собак. Ты же понимаешь, ей надо найти виноватых. Вот я и молчала. Прости, Тат.
— Дура-дура-дура-дура-дура-а-а-а…! — тараторит она и от досады топает по снегу ногой. — Это же…! Да блин…! И что он? Как ты вообще ещё передо мной живая стоишь после родительских допросов?!
— Когда нечего сказать, то и врать не о чем. Я молчу. Мама пыталась давить, вести разговоры…, — отворачиваюсь, выдыхаю. — На самом деле у меня хорошие родители, ты же знаешь. Неизвестно как бы я поступила на их месте.
— Когда рожать?
Из привычного голоса моментально исчезла улыбка и лёгкость. В нём теперь звучит страх, беспокойство и ещё одна составляющая с которой не особо стараюсь дружить: безнадежность.
Скворцовой не столько важен ответ, сколько моя готовность и принятие ситуации. Той самой, неминуемой, когда за спиной, каждый второй из знакомых, начнёт называть меня шлюхой.
Уже. Начали. Пусть и менее популярным синонимом. Я стараюсь об этом не думать. Неизвестно, на сколько градусов их способна крутануть жизнь. А у меня всё хорошо: живы родители и вскоре родится сын. К чему обращать внимание на какие-то пересуды?
— Весной, Тат. Где-то аккурат посередине. Если не пойдёт в отца…, — замолкаю и всё же промачиваю под глазами слезы, вытираю их пальцами в тёплых перчатках. — В общем, не переживай. Я нормально, — улыбаюсь тоскливо.
— Он хоть знает? — её вопрос режет слух.
Отрицательно машу головой, а сама усмехаюсь, как над шуткой:
— Тат, полгода. Я и заметить не успею, как вновь придёт лето.
Распахивает свои руки и молча лезет меня обнимать. Жмется на вытянутые, в районе груди. Боится подойти ближе или чем навредить. Но выдаёт свою долю тепла и поддержки.
Неминуемо плачу. Вслед за Скворцовой, что звучно ревёт тоже. Причитает о несправедливости жизни и заставляет искать во всём что-то положительное.
— А давай фотосессию сделаем в новогоднем стиле? Ну такую, чтобы осталась на память. Хочешь я себе тоже живот приделаю? Пусть потом бывшие одноклассники гадают у кого выглядит натуральнее! Да и вообще ты совсем не изменилась! А в
— Спасибо, что ты рядом, — шепчу и целую в щеку. Отпускаю, возвращая в покой свою спину.
— Мальчик или девочка? — донимает подруга уже с более привычной улыбкой.
— Мальчик.
— И как назовёшь?
Вздыхаю с полным объяснением, что не имею других вариантов.
— Я не могу дать отчество, но могу дать имя.
— А он достоин?
Этот вопрос напрочь выводит из спокойствия моё сердцебиение. Давление ощутимо сжимает голову спазмом, бьёт по ушам, вжимает многострадальные перепонки.
Сглатываю и заключаю безоговорочно:
— Да. Я знаю, что он меня любит. И верю, что непременно вернётся.
— Остаётся только надеется, — подытоживает Скворцова. — Вместе проще, да? Ты ж меня теперь не прогонишь?
Вновь мотаю головой. А вокруг сверкают огни, и мерцают гирлянды.
Человеку для поддержки нужен близкий человек. Нельзя верить тем, кто убеждает, что вполне может справиться сам и вообще всё в жизни обстоит иначе.
Теперь уже я тянусь к ней и признаюсь, обнимая:
— Мне тебя жутко не хватало. Буду безмерно рада, если впоследствии станешь для Женечки крестной.
Глава 9
1. Новые люди
Думают люди в Ленинграде и Риме,
Что смерть — это то, что бывает с другими,
Что жизнь так и будет крутить и крутить колесо,
Слышишь — на кухне замерли стрелки часов
Мира
Весенняя капель в этом году заиграла на улицах раньше положенного. На центральной, возле магазинчиков и ларьков, только несколько дней, как начали выставлять бесконечные ряды из цветов.
Свежесть воздуха насытилась сладкими и нежными ароматами. Серость и грязь вокруг, разбавились яркими красками.
Восьмое марта. Канун. Месяц до срока, прописанного врачами. И менее суток до реального. Сын, в отсутствии отца, решил преподнести мне на праздник самый главный и долгожданный подарок.
«Нервы, недостаток сна и питания» — именно этим врачи обосновали родителям ранние роды. Те согласились, умолчав о том факте, что моя беременность — постоянное пребывание в состоянии стресса, и закрыли вопрос полученным обоснованием: как бы то ни было, в итоге малыш появился на свет абсолютно здоровым.
Богатырём, если быть честными. Досиди он до нужного срока — у меня бы не осталось шанса родить самой. Понадобилось бы кесарево, а это долгое восстановление и возможные проблемы со здоровьем в будущем.