Не бойся
Шрифт:
— Вы меня принимаете за полную дуру? — спросила она с вызовом.
— Зачем же так категорично? У меня этого и в мыслях не было. Просто мне кажется, что вы кому-то рассказали о своем заявлении, а слухи докатились до Панина. А тот, в свою очередь, нашел способ повлиять на ваше сегодняшнее решение.
— Меня удивляет ваша наглость! — В словах женщины звучала ненависть. — Прикинулся паинькой!
— Вам и про меня что-то наговорили? — предположил следователь, соблюдая спокойствие.
— Что, интересно, можно наговорить на честного,
— Но об этом заявлении знали только три человека: вы, я и начальник следственного отдела. — Александр все еще старался вернуть расположение женщины и перевести беседу в спокойное русло.
— А начальник следственного отдела не мог кому-нибудь проболтаться? — хитро прищурилась свидетельница.
— Исключено! — заверил Вершков. — Он один из самых старых и порядочных работников нашего отдела.
— Очень приятно! — Виктория Самойловна даже улыбнулась. — А вы случайно не допускаете мысли, что утечка информации произошла именно благодаря вашей расчетливой неосторожности?
— Что за глупое обвинение? — опешил следователь. — Еще понимаю подозрение на неосторожность. Но расчетливость!
— Я придерживаюсь иного мнения, — заявила посетительница.
— Но позвольте…
— Достаточно, — перебила она хозяина кабинета. — Не нужно считать себя умнее других. — Она не отвела взгляда. — Переигрываете, уважаемый следователь.
— Я вижу, что здесь не обошлось без постороннего вмешательства…
Но она опять его перебила:
— Не нужно казаться смешным. Мне надоело играть в кошки-мышки. Давайте уже перейдем к делу, из-за которого вы вызвали меня повесткой.
В конце концов Вихрова изменила свои показания, и Вершков был вынужден зафиксировать все в протоколе.
После ее ухода он еще долго сидел за рабочим столом в глубоком раздумье.
«Похоже на то, что и меня оклеветали, — роились в его голове тревожные мысли. А это может означать только одно, что проболтался кто угодно, только не весовщица. Если не Вихрова и не начальник следственного отдела, то остаюсь только я. Нужно подумать, нельзя исключать любую возможность».
В результате длительных раздумий он пришел к выводу, что вскользь упомянул имя Панина в кругу семьи Кожевниковых. «Но они честные и абсолютно посторонние в этом деле люди», — подумал он.
Он упорно не допускал подозрений на Ксюшу и ее близких. Однако сколько ни ломал он голову, вновь возвращался к Кожевниковым: «Если утечка информации произошла через меня, то других вариантов у меня нет, и я обязан его проверить».
Настойчивый автомобильный сигнал прервал его размышления. Вершков выглянул в окно и увидел новенький «жигуленок» Ксюши. Девушка стояла рядом с машиной и приветливо махала ему рукой. У Александра учащенно забилось сердце, он давно
«Как я только посмел плохо о ней подумать?»
Он посмотрел на часы. Стрелки показывали начало седьмого. Он махнул Ксюше, вышел из кабинета, закрыл дверь на замок и, уже шагая по длинному коридору, произнес вслух:
— Бред какой-то…
Любовь Леонидовна Казакова сошла с трапа самолета. Она звонила брату и предупредила, что прилетит, но не просила, чтобы тот ее встретил. Тем приятнее было увидеть среди встречающих Ксюшу.
— Привет, племянница! Соскучилась по тетке? — пошутила она, разводя руки в стороны для объятий.
— Привет, моя престарелая тетушка, — пошутила Ксюша. Они обнялись.
— Рассказывай, как вы тут без меня? — спросила Казакова уже в машине.
— Без изменений, — ответила племянница и, не сдержавшись, добавила: — У нас для тебя сюрприз.
— Какой? — проявила естественное любопытство женщина.
— Потерпи до вечера, — уклонилась от прямого ответа племянница. Они с отцом решили гостью познакомить с Вершковым. Их поразительное сходство и неожиданная встреча должны вылиться в оригинальное зрелище.
На самом деле Атамана интересовали результаты командировки следователя, но его дочь не должна была знать об этом. В доме Кожевниковых Любу уже ожидал праздничный стол. Они долго сидели, рассказывая последние новости.
— Наконец-то наша мать посмотрит на море. — Это известие Алексею пришлось по душе. Сколько раз предлагал он ей отдохнуть на Черноморском побережье, даже сам был готов с ней поехать, но она все отказывалась.
— Потому что о себе совсем не думала, все для нас старалась. Ты же ее хорошо знаешь, не любит она быть кому-нибудь в тягость, — сказала Люба.
Беседовали в основном брат с сестрой, остальные практически не вмешивались и только слушали. Светлана заметила ту нить, которая протянулась между братом и сестрой, и пошла на маленькую хитрость. Она что-то шепнула на ухо дочери, а затем произнесла вслух:
— Мне нужно по магазинам, Ксюша меня повозит. Надеюсь, что брат не позволит своей сестренке скучать?
Они оба с благодарностью посмотрели на хозяйку.
Алексей разлил по фужерам сухое испанское вино и закурил. Люба взяла свой фужер, чуть пригубила, встретилась глазами с приветливым взглядом брата и решила перейти к главному.
— Алеша, я ведь приехала, как всегда, с просьбой к тебе, — сказала она.
— Нет проблем. Все, что только в моих силах, — с готовностью отозвался брат.
— Иногда мне кажется, что для тебя невозможного не существует, — польстила ему гостья.
— Не подхалимничай, — улыбнулся Алексей. — Я в любом случае помогу тебе, — заверил он ее.
— Тогда сначала я тебе все расскажу, без всяких комментариев, а потом ты выразишь свое мнение, может, что-нибудь посоветуешь.
— Договорились.