Не бойся
Шрифт:
— Я пытаюсь тебе помочь, Вика. Поэтому и уговариваю, — продолжал Тихоня. — Если ты меня не послушаешь, тебе придется иметь дело с моим напарником. А он, поверь мне на слово, нервный и необузданный тип. Я сам иногда его побаиваюсь.
— Между прочим, он сам утверждал, что вы не грабители.
— Грабеж — это когда насильно лишают личного имущества, я же уговариваю тебя отдать его добровольно, к тому же не личное, а похищенное у государства.
— Только не нужно мне байки рассказывать! Я-то думала, что ты более порядочный, чем твой напарник,
— Я пытался сделать все, что в моих силах, — заявил Тихоня. — И теперь умываю руки.
— Поищем сами, — встрял в разговор Сотник. Он подошел к мебельной стенке и, открывая все створки дверок поочередно, начал выкидывать содержимое на пол. Вот он нашел шкатулку из яшмы.
— Положи на место! — потребовала до этого момента спокойно сидевшая хозяйка.
— Твоя просьба — закон для меня. — Сотник пересыпал драгоценности себе в карман, а шкатулку закрыл и положил на место.
— Свинья! — Женщина вскочила. — Немедленно верни!
— Это решит народный суд, — продолжал издеваться Сотник.
Вихрова подскочила к грабителю и принялась лупить его ладошками. Она вообще уже плохо соображала.
— Угомонись! — Мужчина ударил ее кулаком в грудь, она взвизгнула и отскочила. Сотник продолжил прерванную работу. Тихоня тем временем обыскивал спальню. Однако было ясно, что там ничего нет, потому что хозяйка крутилась в комнате и внимательно наблюдала за действиями Сотника.
Из спальни вернулся разочарованный напарник.
— В той комнате пусто.
— Где прячешь деньги? — Сотник бросил на Викторию Самойловну угрожающий взгляд. — Говори, если не хочешь, чтобы я подпортил твою симпатичную мордашку!
— У меня нет денег, зарплату еще не получила, — прикинулась она. — А все, что скопила до этого, истратила на драгоценности.
— Ладно, сами поищем. — Он окинул взором перевернутую вверх дном комнату и не смог определить, где еще можно проявить себя в роли следопыта.
Тихоню же привлекла стопка сброшенных на пол фотоальбомов. Ему показалось странным, что ни один из них не раскрылся и не вылетело ни одной фотографии.
— Вроде бы одинокая женщина, а такое количество семейных фотоальбомов? — произнес он, пристально наблюдая за реакцией Вихровой. У той кровь отхлынула от лица. Стало ясно, что он попал в точку. Тихоня поднял один из альбомов и хотел раскрыть его, но хозяйка неожиданно вскочила и бросилась вырывать у него альбом.
— Отдай! Это память о моих родственниках!
Сотник вовремя подоспел на помощь, иначе бы взбешенная женщина выцарапала другу глаза. Он ухватил ее за полу халата и с силой дернул, тот, затрещав, разошелся по всему шву на спине. Сотник дернул его еще один раз, и Виктория Самойловна осталась в нижнем белье, стыдливо прикрываясь руками. Он грубо толкнул ее на диван, и та, как в начале встречи, забилась в угол. Она, словно загнанный дикий зверек, потерявший всякую надежду на спасение, смотрела на грабителей ненавидящим, полным отчаяния взглядом.
Обложка альбома была приклеена к листам,
Нужно видеть, сколько в лице женщины было страдания. Она все-таки решилась на очередную попытку спасти положение. Оторвав деревянный подлокотник дивана, она оглушила им Тихоню. Тот не предвидел подобного, поэтому даже не успел подставить руку. Он только закатил к потолку изумленные глаза и упал. Вихрова замахнулась своим оружием на Сотника, но тот успел перехватить ее руку.
Но отчаяние доводит человека до безумия, и она ударила мужчину коленом в пах. Тот согнулся пополам, выпустив ее руку. Женщина воспользовалась мгновением и стукнула противника подлокотником по больному плечу. Сотник, скрипя зубами, закружился на месте. Оружие хозяйки не осталось в бездействии, а несколько раз опускалось ему на голову, пока он не завалился рядом с напарником.
— Ублюдки! — сказала в сердцах она, взглянув на бесчувственных грабителей, и пошла на кухню. Взяла столовый нож и перерезала путы, связывающие ее любовника.
— Скорее, — поторопил он ее. — Мы должны успеть их связать, прежде чем они очнутся. — Он с трудом встал на ноги, затекшие и застоявшиеся конечности отказывались служить, но надо было торопиться.
— Кого первым? — спросила Виктория Самойловна.
— Его, — указал любовник кивком головы на Сотника. — Он более агрессивный.
Они перевернули его на живот и заломили руки за спину, тот не сопротивлялся. Через какое-то время они надежно спутали его бельевой веревкой. Виталий Николаевич стягивал последние узлы.
— Начинай пока вязать следующего, — сказал он Вихровой, и та молча направилась ко второму налетчику.
Тихоня пришел в сознание чуть раньше, чем Виталий Николаевич направил к нему женщину, но не подал вида. Сквозь узкие щелки приоткрытых глаз он наблюдал за любовниками и оценивал ситуацию. Затем осторожно и незаметно для присутствующих засунул руку в карман брюк и извлек оттуда нож с выкидным лезвием. Он положил руку на пол так, чтобы ножа не было видно, и ждал удобного момента.
Виктория Самойловна склонилась над ним, чтобы перевернуть тело на живот. Но Тихоня одним движением встал на ноги, схватил ее за волосы и, щелкнув лезвием, приставил нож к горлу перепуганной женщины.
Любовник оставил связанного Сотника и двинулся на выручку женщине, но он не сделал и трех шагов, как спокойный, но требовательный голос Тихони остановил его.
— Стой на месте, не то я ей горло перережу. — Для устрашения он немного вдавил острое лезвие в гладкую и тонкую кожу шеи заложницы. Выступили первые капельки крови, которые, соединившись воедино, образовали тонкую струйку. Она стекала в ложбинку между грудей, и пятно на лифчике медленно, но заметно увеличивалось в размерах.
— Я прошу тебя, успокойся! — Виталий Николаевич остановился, выставив правую руку ладонью вперед.