Наследник Ярости
Шрифт:
– Не знаю, сын, - мрачно ответил старый владыка, - следует подумать об этом. Но пока я бы предпочёл, чтобы ты держался рядом.
– У твоей юбки?
– съязвил Ирвальд, - нет уж, я не позволю запугать себя.
– Ты позабыл, что теперь единственный, от кого зависит наш род. Теперь тебе принадлежит кольцо верховного владыки, и ты должен дожить до того дня, когда передашь его своему сыну.
– Увы, - грустно сказал Ирвальд, - кольца больше нет.
– Как так?
– Должно быть, я обронил его где-то в пещерах. Мои руки были истерзаны до кости, так что мне было не
– Калеш не будет в восторге.
– Это всего лишь кольцо, отец.
Ирвальд пожал плечами, всем своим видом показывая, будто его не сильно заботит утрата. Правда, он не был уверен, что сможет обмануть отца - потерять родовой символ Кошей было величайшим позором, который, однако, скрашивался сознанием, что ему удалось выжить - пусть и без кольца. Но Мораш больше не возвращался к этой теме.
Старый князь обнял сына за плечи и коснулся своим лбом его лба.
– Не покидай замок, пока я не разведаю кое-что. Нужно собрать совет владык. Калеш и Авгур должны знать, что на тебя идёт охота.
***
Ярушка сидела в саду, любуясь цветами. Небольшие голубые бутончики вдруг раскрылись нежнейшими лепестками с крохотной бахромой, переливавшейся на солнце ярко-синим. От цветов исходил дивный аромат, не похожий ни на что из того, что ей довелось встречать ранее.
Рядом на ветках уцелевших кустарников суетилась целая стайка болтушек. Они громко щебетали, то и дело перебивая друг дружку.
– Мы же говорили, мы говорили!
– Дивные цветы!
– Тебе нравится? Скажи?
– Я в полном восторге, - честно ответила Ярушка, поднося к лицу сорванный цветок, - я отродясь таких не видывала.
– Только у нас есть такие цветы, - заливались болтушки, - только у нас! Только у нас!
На садовой дорожке послышалось торопливое шлёпанье - то Миклош, пританцовывая, спешил к замку, чтобы стащить что-то на кухне. В животе понурыша урчало от голода, хотя недавно он затолкал в свой ненасытный рот всё, что оставалось от завтрака, ещё и закусил жабой, опрометчиво забравшейся в садовый пруд.
– Гляди-ка, Миклош, какие у нас цветы!
– позвала его Ярушка, - Такая красота разрослась по всему саду. А ещё вчера мы любовались голой землёй. Чудеса, да и только.
– Мне-то что до этих сорняков!
– отмахнулся Миклош и продолжил скакать к замку, краем уха слушая, как хозяйка смеётся и напевает что-то себе под нос.
– Что-то она уж больно весёлая, - подумал он.
Уже на пороге замка Миклош остановился и снова взглянул на Ярушку. Чудная девушка кружилась, подхватив юбки, ступая босыми ногами по голубому цветочному ковру. Запах цветов был повсюду - забивался в волосы, щекотал нос. Миклош поморщился, как вдруг подпрыгнул, словно ужаленный.
– Княгиня!
– позвал он.
Ярушка повернула к нему улыбающееся лицо, лукаво подмигнула, и побежала в лес. Миклош бросился следом. Ярушка неслась по дорожке, выстланной цветами, уходившей глубоко в лесную чащу. Коротышка только и видел следы её ног на примятых цветах. Сердце его подпрыгнуло и сжалось от недоброго предчувствия.
– То дурные цветы, - только и смог прошептать он, прежде чем туман стал заволакивать голову,
– Княгиня, - хрипел Миклош, отбиваясь от болтушек кулачками.
Понурыш упал на землю и стал ползти, хватаясь за ветки кустарников. Ему удалось добраться до поляны, окружённой высокими соснами. Там он увидел Ярушку - она стояла, протягивая руки всаднику, сидящему верхом на ядокрыле. По бокам зверя свисали поводья, что показалось Миклошу немного странным. Он поднял глаза вверх и посмотрел в лицо всадника - то был владыка. Серо-голубая кожа, светло-синие глаза удивительной миндалевидной формы, правильные черты, которых он прежде никогда не видел. Владыка тоже смотрел на него, однако взгляд его был недобрым. Птицы-болтушки вдруг начали падать замертво, усеяв всю поляну жалкими серыми тушками. Миклош чувствовал, как сердце колотится, готовое разорваться на части. Он перевернулся на спину и тяжело задышал, хватая воздух губами, словно рыба на берегу. Сладкий аромат цветов дурманил, мешая дышать. Из последних сил коротышка нащупал рукою пучок мерцающих головок, вырвал их с корнем и запихнул в карман штанов.
Рядом в траве блеснули золотые копыта ядокрыла. Владыка подъехал к нему вплотную. Ярушка сидела впереди, положив голову незнакомцу на грудь, и казалась безмятежной. Они ни разу не взглянула на Миклоша, будто того и не было вовсе.
Владыка же обнажил меч и вонзил его в грудь понурыша, проткнув насквозь. Затем он вытащил клинок из тела несчастного и поднял ядокрыла в воздух, покидая долину Синих Гор.
Глава 31
Ирвальд возвратился в замок глубокой ночью. Лес вокруг спал беспробудным сном - даже ночные твари уже угомонились, набив свои желудки до отвала. Однако в замке, похоже, не спали. Он торопливо спешился и помчался в обеденный зал, из окон которого лился яркий свет.
Ирвальд с шумом ворвался в помещение, распахнув настежь тяжёлые двери. На губах его играла улыбка, которая тотчас же угасла, едва он увидел, что жены в зале нет. Там была лишь Зельда, и выглядела весьма обеспокоенной.
– Что сталось?
– спросил Ирвальд, - почему ты не спишь?
– Мы ждали тебя к утру, князь, - сухо сказала Зельда
– Я помешал?
– усмехнулся Ирвальд.
– Нет, - Зельда нервно теребила краешек фартука. Было видно, что она не решается сказать ему что-то плохое. Ирвальд схватил её за локоть и подтянул поближе к своему лицу, грозно заглядывая в каменные глазницы.
– Ну?
– Жена твоя вчера ушла куда-то. До сих пор её нет. Себрий с Аврием сбились с ног, но так и не смогли её найти. Прочесали весь лес, но она как сквозь землю провалилась.
– Так... Её никто не обидел?
– Никто, - уверила его Зельда, - она с утра была весела, потом пошла в сад, и больше её никто не видел.
– А вся эта свора, пташки-болтушки?
– Нет никого.
– Она ничего не говорила?
– Да, особо ничего. И Миклош пропал.
– Они вместе ушли?